Творчество

Редакция газеты «Золотая горка» Логотип газеты «Золотая горка»
623700, Свердловская область, Берёзовский, Восточная, д. 3а, оф. 603
+7 343 237-24-60
brilliantnews.com
Т Творчество
Звезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активна

- Здравствуйте, Рада! Как вы сегодня прекрасно выглядите! Как Вам к лицу эта шубка! Норка, да?

Звенел голосок активной, талантливой журналистки Дины Зацепиной, работающей в университетской газете со старым советским названием «За индустриальные кадры!». Диана обращалась к миловидной девушке, с которой познакомилась вчера на собрании активистов профсоюзного комитета.

- Да, спасибо. Это папа ездил на конференцию в Италию и привез мне оттуда такую необычную шубку.

- Ой, а какая у Вас подвеска из кожи! Где Вы ее купили? - Продолжала цепь комплиментов Диана.

- Да нет,- раскрасневшись сказала Рада, - Я сама делаю такие подвески. Собираю старые кусочки кожи и творю, когда нужно учить уроки.

- Вот это да! И у Вас хватает времени на рукоделие? Вы же возглавляете строительный отряд? Как он называется? – Искренне удивляясь, сказала Дина.

- «Юнона». Только не строительный, а сельхозуборочный. У нас будет вторя целина и набрать мне нужно еще 40 человек! Большая работа впереди. Поедем ли мы в этом году еще не известно, – рассуждала Рада. Ей почему-то было очень приятно удивлять представителя прессы. Вдруг ее мечта попасть в газету когда-нибудь исполнится?

-Сельхозуборочный, как интересно! А много там можно заработать?

- Заработки небольшие, зато свежий воздух, загар как на море, культурные мероприятия, закалка характера в деле. После рабочего дня, я как комиссар, организую всем какой-нибудь веселый вечер: КВН, «Любовь с первого взгляда» или еще что-нибудь. Ребятам и девчонкам там не скучно, как это бывает в женских или мужских отрядах, мы замкнутая система. - С любовью рассказывала про свой отряд Рада.

- Вот это да! Вы это все сами придумываете? Сами проводите? Да Вы талант! Вам бы на большую сцену! – рассыпала комплименты журналистка.

- Да, да. Мы с мужем скоро будем участвовать в конкурсе «Самая обаятельная семья». Там будет несколько этапов: конкурс приветствий, конкурс танцев, конкурс кулинарных способностей…

- Ух ты! Я обязательно приду поболеть за Вас! Значит Вы еще и умеете готовить? Печь умопомрачительные тортики? – подбрасывая дровишки в огонь самолюбия трудилась Диана.

- Это совсем не трудно, я натренировалась этому, в подготовке поздравлений нашим мальчишкам в группе. Сладкий тортик с курагой и черносливом для них лучший подарок ко дню рождения.

- Вот какая Вы умница и красавица! У меня к Вам созрело деловое предложение, - вдруг став серьезной продолжала талантливая журналистка. Давайте – ка завтра приходите в библиотеку к шести часам, после пар, и я возьму у Вас интервью, как у яркого представителя сегодняшнего студенчества. Придете?

У Рады застучало в ушах, дыхание перехватило, и она выпалила:

- Конечно, договорились!

На следующий день ровно в шесть часов Рада с сумкой полной наград, дипломов, кожаных подвесок и рисунков появилась в библиотеке. Сначала она расстроилась, не увидев Диану.

- А Вы не видели такую темненькую, шуструю, стройную девушку журналистку?
Обратилась она к «серенькой», ничем непримечательной библиотекарше.
-Говорите тише. Я и так Вас прекрасно слышу. Она сидит за самым дальним столом центрального ряда. Кажется, машет Вам рукой. – проговорила та, не поднимая головы от книги.

Рада рванула туда.

- Девушка, вы куда так спешите? Шубу забыли! - Громким шепотом остановила ее библиотекарша.

Взвалив на себя всю одежду и сумки Рада решительно и гордо подошла к последнему столу.

- Хорошо, что Вы, Рада, пришли вовремя! Садитесь ко мне, напротив. Сумки и шубу сюда – ласково начала Диана, указывая на стол за спиной Рады. - Начнем! – серьезным тоном произнесла деловая журналистка.

Рада очень волновалась и была в предвкушении счастья. Про ее удивительную жизнь будут писать статью!

Усевшись поудобнее, она начала отвечать на умные, глубокие вопросы журналистки об учебе, отряде, творчестве, жизненных трудностях и даже детстве.

Так прошло час или два. Но вдруг Диана стала спешно собираться.

- Спасибо, Рада, я, думаю, достаточно. Прекрасный материал! Я еще не решила, куда его можно будет разместить. Может в университетскую газету, а может и в «В вечерний Екатеринбург». Заголовок будет «Удивительная девушка». Я найду Вас сама, пока!

Дина настолько глубоко покопалась в душе Рады и настолько быстро ушла, что наша умница-красавица еще несколько минут сидела молча, без движения, приходя в себя. Потом неспешно и гордо встала, царским взглядом окинула зал читающих. Ей казалось, что она была не в библиотеке, а в студии первого канала в Москве. Ее интервью слышала и видела вся Россия!

Вдруг в Радиной голове промелькнула как выстрел мысль: а где моя шуба? Ее не было ни где: ни на столе, ни на стульях, ни у библиотекарей…Хрустальная корона с головы Рады упала, рассыпавшись в мелкие дребезги…

А молодую талантливую журналистку Диану Зацепину уже больше никто и никогда не видел в университете.

Редакция газеты «Золотая горка» Логотип газеты «Золотая горка»
623700, Свердловская область, Берёзовский, Восточная, д. 3а, оф. 603
+7 343 237-24-60
Т Творчество
Звезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активна

С чего бы начать... Мне было примерно лет 9, а может 10 лет. Как обычный ребенок человек я рос, менялся и мои предпочтения то же менялись. Мой папа подмечая мои интересы, рассказывал о каких нибудь интересных фильмах своей молодости. Часто мы вместе с ним смотрели эти фильмы на старых видеокассетах. Благодаря отцовскому умению заинтересовать я узнал о фильме "АССА", выпущенном в 1987 году. В то время, после просмотра я ничего не понял и фильм мне не понравился.

А чего ожидать от мелкого шкета! Но было несколько фрагментов из фильма, засевших в моей голове накрепко. Очень понравился во время заключительных титров клип Виктора Цоя и группы "КИНО".

Спустя несколько лет я вспомнил про этот фильм и посмотрев оценил по достоинству. Тут же вспомнил уже другую песню «Здравствуй, мальчик Бананан!». В детстве она мне тоже понравилась, но сейчас, я оценил ее уже будучи взрослым. Дурашливая, с забавным текстом и довольно приставучим ритмом музыки, от которого я еще очень долгое время не мог отвязаться.
Однажды песня внезапно всплыла в моей памяти и вдохновила на шарж.

Редакция газеты «Золотая горка» Логотип газеты «Золотая горка»
623700, Свердловская область, Берёзовский, Восточная, д. 3а, оф. 603
+7 343 237-24-60
Т Творчество

Рейтинг:  5 / 5

Звезда активнаЗвезда активнаЗвезда активнаЗвезда активнаЗвезда активна

Люблю природу русскую,

Во всей красе люблю;

Тропинку в поле узкую

И алую зарю.

Люблю метель февральскую,

Январский снегопад,

Люблю грозу я майскую,

Люблю цветущий сад.

Люблю снега пушистые

И пенье птиц люблю,

Черемуху душистую

И тополя в пуху.

Люблю дожди осенние,

Кружащий листопад,

Разливы рек весенние

И летний звездопад.

Улыбку лета жаркую,

Рассветы над рекой,

Люблю природу яркую,

Люблю мой край родной.

Редакция газеты «Золотая горка» Логотип газеты «Золотая горка»
623700, Свердловская область, Берёзовский, Восточная, д. 3а, оф. 603
+7 343 237-24-60
С геологами в Красноуральске.
Т Творчество

Рейтинг:  5 / 5

Звезда активнаЗвезда активнаЗвезда активнаЗвезда активнаЗвезда активна

В Красноуральске действовали два медных рудника и медеплавильный завод, построенные в тридцатые годы американцами. Каждый из рудников добывал по триста тысяч тонн в год руды с содержанием меди два процента. Рудники объединялись в Красноуральское рудоуправление, в котором вместе со всякими вспомогательными службами работало четыре тысячи человек. 

Меня определили работать участковым маркшейдером на Красногвардейский рудник. В то время координаты на маркшейдерских планах, запасы полезных ископаемых, объемы добычи и многое другое были секретными и в связи с этим из-за репрессии отца у меня возникли затруднения, которые осложняли мою работу до 1953 года – года смерти Сталина. На работу же я приехал в 1951. 

В послевоенные годы производство бурно восстанавливалось и развивалось. На Красногвардейском руднике вскрывались новые горизонты, создавались новые участки добычи, ликвидировались последствия упущений в военное время отработок, в том числе сложной инженерной работы. В рудоуправлении, из пятнадцати маркшейдеров не было ни одного инженера, поэтому и набрано было несколько практиков. И мои знания, может, еще не очень прочные, но немного уже использованные на практике в Сарановском руднике, были тогда очень востребованы. 

Рудники постоянно наращивали свое производство, в оплате труда бригад действовала прогрессивная система, велись скоростные проходки и подготовки отдельных блоков для отработки. Маркшейдерская служба – непосредственный участник определения направлений горных работ – действовала с особым напряжением и востребованностью. И мне уже было вскоре доверено стать старшим маркшейдером на руднике, а затем и главным в рудоуправлении, в задачи которого входило, в том числе, планирование развития горного производства. Вместе с этим выстраивались отношения с рабочими, с бригадирами и начальниками участков, с руководителями шахт, налаживались контакты со специалистами проектных и исследовательских институтов, с сотрудниками министерства. И всему этому в вузах не учат, но это, может быть, не так просто все складывалось, но очень нужно для успешной работы  производства.  

Важную роль в работе имеет использование опыта других предприятий. Работая в Красноуральске, находясь в введении Главмеди Министерства цветной металлургии, нам, специалистам разного уровня, очень часто приходилось участвовать в различных мероприятиях по повышению знаний. Например, мне пришлось участвовать в месячной поездке по предприятиям Казахстана и Узбекистана. В то время, там строилось много новых рудников с современным оснащением и оборудованием. Были семинары на Гайском комбинате, на Сибае. Особенно часто знакомились с базовым предприятием по освоению новой техники на Дегтярском руднике. 

Но красноуральцы не только учились у других. На рудники также ехали за опытом. В Красногвардейском и Левинском рудниках успешно внедрялась система подэтажного обрушения с применением глубокого бурения. Некоторые предприятия интересовались нашим опытом в борьбе с подземными пожарами, с чем коллектив рудоуправления вместе с другими предприятиями и институтом Унипромед претендовал на получение Ленинской премии. 

В нашем рудоуправлении, на Чернушке в 1954 году, впервые в цветной металлургии, был использован открытый способ отработки с применением автотранспорта. А на Кабанском руднике, также впервые, были применены шагающие экскаваторы. На  рудниках Красноуральска проходили длительную практику в 1956 году болгарские и китайские специалисты. Работников Красноуральских рудников нередко направляли на другие предприятия. Так, директор рудоуправления Иван Васильевич Елисеев был переведен в должность директора на самое крупное в области предприятия Субра. С повышением ушли на другие предприятия  Порохин Р.В., Синельников В.Б., Бакиновский И.И., Воропаев И.В. 

Мне довелось работать в Красноуральске маркшейдером участка, старшим маркшейдером рудника, главным маркшейдером рудоуправления, главным инженером рудника, начальником производственно - технического отдела рудоуправления, начальником горного отдела, в то время, когда рудоуправление уже соединили с заводом. Надо сказать, что объединения рудников с заводами, проведенные тогда по всей стране, пользы не принесли, потому что ослаб хозрасчет на рудниках, лишенных своих счетов. 

Период работы в Красноуральске характерен еще очень большим объемом геологоразведочных работ. Непосредственно на Красногвардейском руднике работала бригада бурильщиков разведочных скважин. На территории рудоуправления работала разведочная партия  из ста человек – разбуривали шахты во фланги и на глубину. В районе города, на расстоянии пятидесяти - ста километров, вела разведку Лайская экспедиция, она нашла Кабанское и Волковское месторождения, которые до сих пор эксплуатируются Красноуральским комбинатом. К сожалению, все эти работы сейчас свернуты, и завод в Красноуральске, как и в целом всё УГМК, держится на разведках советского времени. А сейчас медеплавильные заводы Урала, в том числе, ориентируются на руду Удоканского месторождения в Читинской области, разведанной еще в 1949 году и приостановленного из-за низкого содержания меди и сложности освоения.

Внутренние потребности в меди Урала в послереформенный период значительно упали. Большими тружениками Красноуральского рудоуправления периода 1951-1960 годов были директор  рудоуправления Иван Елисеев и инженер Рим Порохин, начальник Красногвардейского рудника Александр Гончар, главный инженер рудника Игорь Мигай и геолог рудника Петр Суворов, главный геолог рудоуправления Сергей Баталин, старший маркшейдер Левинского рудника Михаил Носарев, начальник Кабанского рудника Анатолий Белов, маркшейдер этого рудника Феликс Пономарев, механик этого рудника Геннадий Завадский, начальник планового отдела рудоуправления Нина Васильева, бригадир бурильщиков Виктор Гончар, бригадир очистной бригады Б. Ашихмин, бригадир проходчиков Николай Мельник, проходчик Борис Постников, начальник участка и впоследствии секретарь парткома Эрик Гадзалов, начальник отдела труда Людмила Кондрашева и впоследствии секретарь горкома КПСС, Борис Синельников механик участка и впоследствии инструктор ЦК КПСС и зам.министра черной металлургии по кадрам. Главный инженер шахты Альварес В., горноспасатель Леонид Шимов и впоследствии начальник управления горноспасателей министерства цветной металлургии, Василий Мельников, конструктор, впоследствии начальник производственного отдела ВЖР, механик Алексей Лексин, главный механик рудоуправления, а после объединения с заводом – главный механик комбината и один из многих участников ВОВ, работавших на шахтах  Красноуральского рудоуправления. Быков Алексей – зав.горными работами Красногвардейского рудника, впоследствии директор Кочкарского золотодобывающего рудника. К себе, на Кочкарский рудник он устроил перевод из Красноуральска многих специалистов, которые наверняка использовали все положительное, что было в  Красноуральске.

Когда я работал главным инженером Красногвардейского рудника, а Алексей Быков был зав.горными работами, мы решили испытать короткозамедленное взрывание при массовом взрыве десять тонн на одном из блоков. Взрыв сработал не весь - несколько тонн, вместе с бикфордовым шнуром остались в не до конца разрушенной горной массе. Проверить и решить, что делать оставшейся взрывчаткой сначала пошли одни, вдвоем и приняли решение заливать блок водой сверху через скважины. Потом сделали повторный, разбросанный взрыв, а затем стали выпускать руду. Все прошло и закончилось благополучно, но мы убедились, что с замедленным взрыванием надо быть осторожней. 

Работая в Красноуральске, большую и разностороннюю практику удалось получить при строительстве Кабанского рудника. Это месторождение расположено в сорока километрах от действующих рудников и завода, в лесу, рядом с маленьким поселком Арбат, жители которого в свое время занимались землей и лесозаготовками. Запасов руды было немного, лет на пятнадцать, тем не менее, целесообразным оказалось отстроить там поселок на пятьсот человек для рабочих рудника и все социальные объекты: школу, больницу, детсады. Работая в производственно - техническом отделе, всем этим приходилось мне заниматься, начиная от составления проекта, а затем оснащением построенного и обустройства жизни. Сейчас бы, конечно, организовал бы туда просто доставку людей автобусом или, в крайнем случае, вахтовый метод, но тогда, в пятидесятые годы, было не так.  

За сорок лет работы на производстве, все годы я проработал на Урале, в Свердловской области, из них, десять лет - в Красноуральске. Первые двадцать лет шагал по карьерным ступенькам, и было это в основном в Красноуральске, остальные двадцать - был директором. За это время, в области сменилось шесть руководителей, в стране – семь, шестеро моих директоров предприятий и пятеро начальников главков. И только министр цветной металлургии был один – Ломако Петр Фадеевич, за исключением, правда, пяти лет, когда были Совнархозы. С министром впервые я познакомился в 1954 году. На Дегтярском руднике он  проводил совещание с молодыми специалистами, и я туда был командирован от Красноуральского рудоуправления, вместе с главным инженером Порохиным Римом Васильевичем. В Дегтярске тогда еще работали на стройках пленные немцы и мы там видели немца с доской с надписью «Я убил Зою Космодемьянскую». 

До Дегтярки добирались на легковой машине, тогда еще по старой грунтовой дороге. Заправок не было, бензин возили с собой, до Свердловска ехали двенадцать часов. По окончании совещания директор устроил прием в столовой, где нас было человек десять, а из молодых специалистов человек пять. Я сидел рядом с Петром Фадеевичем, через одного человека. Это было в день Масленицы и нам подали двенадцать сортов блинов и мы пили понемногу коньяк. Очень немного пил и Петр Фадеевич. Директор Дегтярки рассказал, как пытались через Свердловский аэропорт сбежать те самые пленные немцы. Петр Фадеевич рассказывал разные случаи - о работе в военные годы, когда он уже был министром и еще очень молодым человеком. 

Впоследствии с министром довелось познакомиться ближе, но, уже когда я работал на Березовском руднике. А когда работал в Красноуральске, в Министерстве бывал нередко по согласованию проектов и планов работ текущих и годовых, работал главным маркшейдером и начальником техотдела. Один раз пришлось даже остаться  на Новый год и жил тогда в новенькой гостинице «Ленинградская». На этаже в гостинице я оказался один, деньги у меня кончились, а дежурный официант и горничная решили отметить Новый год, а поскольку им двоим было скучно - пригласили меня. И я за их счет довольно богато встретил тот Новый год. 

Известно, что в довоенные годы широко распространилось стахановское движение. Отдельные люди добивались исключительно высоких показателей в производительности труда. Их примеру следовали многие и несмотря на большой формализм, отдача была серьезной и полезной. Таким последователем стахановского движения на Красноуральском руднике стал Илларион Янкин. При бурении вертикальных шпуров он сначала стал бурить не на одном перфораторе, а на двух, затем на трех. С помощниками дело доходило до десяти перфораторов. Его примеру последовали бурильщики Левинского рудника, а затем и других рудников отрасли.  

В те годы в целом резко росла производительность труда, росли объемы производства на предприятиях, снижалась себестоимость, и как результат - государство имело возможность каждый год снижать потребительские цены. А Илларион Янкин впоследствии, в пятидесятые  годы, поступил в Горный институт на трехгодичный курс обучения и закончил институт в одно время со мной. И мы,  будучи студентами, нередко там с ним встречались. После окончания он стал директором Пышминского медного рудника, а затем, в 60-е годы, стал директором целинного совхоза и там получил вторую звезду Героя. После возвращения с целины работал в аппарате горноспасателей в Свердловске. По характеру это был исключительно положительный человек. 

В годы работы в Красноуральске были широко  распространены рационализация и изобретательство. Причастен к этому был и я, за что был награжден специальным значком министерства, а затем и медалью – работа рационализаторов высоко ценилась и вознаграждалась определенной частью из полученной от предложения экономии. В этой работе могли участвовать как специалисты, так и рабочие. Впоследствии, будучи в Японии, я эту картину наблюдал на японских предприятиях.

В Красноуральске произошло главное событие в моей жизни – стал семейным человеком. Женился на учительнице Чирковой Людмиле Васильевне. Там родился сын Георгий - это было главное для меня во всей последующей жизни и работе. Жили дружно, понимая друг друга, без каких-либо серьезных конфликтов. Годы работы в Красноуральске, эти десять лет, были годами учебы. И если впоследствии, мне предлагали такие высокие должности, как заместитель начальника главка или должность директора строительства крупнейшего комбината в цветной металлургии – Удоканского комбината, то, это благодаря опыту и авторитету Красноуральского рудоуправления, полученному у специалистов этого коллектива. 

А умению выстраивать свои отношения с людьми, наверно, я обязан своему крестьянскому происхождению, которое всегда предусматривало уважение ко всем, с кем  имеешь дело, будь то по работе или по жизни.

В Красноуральске неяркая и небогатая окружающая природа, но тем не менее есть места, где можно побыть и забыть на время ту суровую действительность, которую несут в себе шахты. Холмисты и лесные дали в районе Кабанского рудника, места, куда изредка небольшой компанией ездили побродить по лесу с ружьем. Речка Тура в десяти километрах от Красноуральска была с рыбой, туда мы выезжали тогда еще на редких своих машинах с бреднем и варили уху. 

В конце пятидесятых, на речке Кушайка, силами местных предприятий построили плотину и сделали пруд шириной метров сто и длиной около километра. Весь город отдыхал на этом водоеме летом, а через некоторое время там появилась и рыбешка. Но все это как-то стало нужным к концу пятидесятых, в начале же пятидесятых все были заняты больше хлебом насущным: у ИТР постарше были свои подсобные хозяйства – корова, поросенок, а следовательно – покосы, приусадебный участок с картошкой и, как говорится, не до отдыха. Во время отпуска ходили в шахтерский профилакторий или ехали в дом отдыха по соседству с городом, где было налажено неплохое  питание. Автобусов в те времена не было и хотя шахты находились недалеко друг от друга, тем не менее, у каждой шахты был свой поселок, своя школа, больница, свой клуб, стадион. 

Состав работающих на рудниках – это, в основном, приезжие из сельской местности, в значительной степени через систему школ ФЗО. Возникающие конфликты, в основном по текущей сдельной зарплате, решались на уровне руководства шахт и изредка профсоюзных комитетов. Многие в какой-то мере конфликтные дела предупреждались профсоюзными колдоговорами. Средняя зарплата по руднику в деньгах того  времени составляла примерно тысячу рублей. Минимальные зарплаты, например, техничек – пятьсот рублей,  мастера – тысяча триста., начальная участкового маркшейдера  тоже тысяча триста. При выполнении планов была премия шестьдесят процентов от зарплаты. У рабочих забойной группы была прогрессивная оплата, а у иных бригад в отдельные месяцы зарплата достигала пяти тысяч. Самая высокая зарплата директора предприятия была в пределах трех тысяч рублей, плюс иногда премия.  Обед в столовой стоил тогда пять рублей, но, с появлением в продаже автомашин «Москвич» и «Победа» желающих купить было очень мало. 

Серьезным недостатком в оплате тех времен было то, что все старались взять на себя план меньше, чтобы  получить гарантированно премию, причем на всех уровнях. Конечно, это не всегда удавалось, но тем не менее, такой недостаток был и долго оставался.

Редакция газеты «Золотая горка» Логотип газеты «Золотая горка»
623700, Свердловская область, Берёзовский, Восточная, д. 3а, оф. 603
+7 343 237-24-60
Т Творчество
Звезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активна

В стране шла активная политическая жизнь. В пятидесятых годах снизились темпы прироста объемов производства, составив пять процентов годовых, против десяти - пятнадцати процентов от первых послевоенных лет. Было решено управление экономикой децентрализовать, перенести из Москвы в областные центры. Тогда и образовался Свердловский совнархоз. Руководство производством сосредоточилось в Свердловске по схеме: Совнархоз – отраслевое управление. Предприятия цветной металлургии образовали свое управление с размещением в Доме промышленности. Стали анализировать работу предприятий и нашли, что на Невьянском прииске надо сменить руководство. Сначала заменили директора, затем уже очень пожилого главного инженера, а его место и было предложено мне. 

Невьянский прииск – одно из старейших предприятий в золотодобыче. К шестидесятым годам прошлого столетия цены на золото упали, и многие прииски не только Невьянска, но и Урала закрылись, как нерентабельные. Невьянский прииск тоже сокращал свои участки, но держался, добывая около тонны золота в год: третью часть из подземных работ и остальное драгами и гидравликами, что мне тогда, пришлось осваивать, как новое для меня, как руководителя, производство. 

В целом специалисты на прииске были достаточно  квалифицированные, многие из них пришли с закрывшихся приисков, но в целом предприятия золотодобычи в своем оснащении несколько отставали от предприятий добычи железной и медной руды. В то время, на приисках, специалистов с высшим образованием было меньше, чем на рудниках добычи других полезных ископаемых, и совнархоз пытался устранить этот недостаток. В отличие от Красноуральска, состав рабочих и ИТР был более возрастной, с его преимуществами, но и с недостатками. Но я быстро освоился, и с помощью Совнархоза и рабочего коллектив,а на прииске приступили к осуществлению необходимые преобразований. На Быньговской шахте начали вскрывать новые горизонты, заменили устаревшее оборудование - по сути, дали новую жизнь шахте, которая шла к закрытию. Активизировали разведочные работы на полигонах, на что Совнархоз выделил достаточно средств, а на месте активно работали команда молодых геологов - Саканцев Ананий, Гладковский Юрий, Кузнецов Алексей.  

Надо сказать, что Совнархоз уделял большое внимание геологоразведочным работам не только в Невьянске, оно было и в Красноуральске, и в Березовском, и в Полевском, при этом получились неплохие результаты. 

В Невьянске во время Совнархоза была создана ревизионная партия, которая проанализировала все оставшиеся запасы после закрытия ряда приисков, причем, с позиций высокой, в то время, цены на золото. Свои данные партия передала меднорудной партии, та в свою очередь провела уточняющую разведку и прирастила запасы золота в районе Невьянского прииска на двадцать тонн. За это, старшему геологу этой партии была присуждена государственная премия, и на этих запасах до сих пор работает старательская артель «Нейва», уточняя некоторые участки, указанные в свое время той ревизионной партией. И хотя Совнархозы после пяти лет существования почему-то закрыли, но их положительная работа в чем-то остается до сих пор, в том числе, как положительный пример территориальной схемы организации производства, который еще долго будет востребован временем. 

Для развития геологоразведочных работ на прииске многое сделал главный геолог Анатолий Баранов, который впоследствии стал секретарем Невьянского горкома КПСС, а затем директором прииска. Печален конец его жизни. С группой товарищей он поехал на охоту в Ивдельский район, и там, в охотничьем домике их четверых спящих, зарезал сотрудник того охотничьего хозяйства, бывший заключенный Ивдельских лагерей. 

Известно, что золото очень неравномерно распределяется как в жилах под землей, так и в россыпях. При вскрытии сланцевого участка золота на Быньговской шахте, на новом горизонте в забое квершлага, оказалась руда примерно в десять кубических метров с содержанием золота порядка пятьдесят грамм на тонну против обычных пяти грамм. Это нас очень обрадовало. После добычи, эту руду мы упаковали в мешки, потому что в этом объеме оказался месячный план всей шахты. Мы решили схитрить: оставить все это в секрете, а потом каждый месяц брать в этом месте понемногу богатой руды и с ее помощью легко выполнять месячные планы. Но секреты такого рода скрыть трудно, и вскоре об этой находке узнали в Совнархозе, а наши надежды на то, что такой руды на этом участке будет много, не оправдались. Дальнейшие работы показали, что дальше эта руда содержала в себе обычные пять - шесть грамм на тонну. 

Большие разведочные работы времен Совнархоза и находки того времени говорили о том, что на Урале и до сих пор есть что искать, и жаль, что в последнее время разведочные работы свернуты. 

В работе всегда важен коллектив, и честность в работе с ним, помогает находить в большинстве своем правильные решения. Шло партийное собрание прииска. На прииске работало более ста коммунистов и все с солидным стажем. Начальник драги Демин, коммунист, привез себе домой с драги дров машину. Дрова – это различный сорный лес от очистки полигона, он обычно пропадает из-за своего плохого качества и трудности  вывозки, никто его не берет. 

По незнанию всего этого, коммунист Полковников, снабженец, работающий на прииске недавно, решил Демина покритиковать на собрании за эти дрова. Коммунисты молча выслушали, понимая несправедливость критики, тем не менее промолчали, но несправедливость критики запомнили. На следующем собрании, а они проходили раз в месяц, Полковников попросил утвердить на собрании положительную себе характеристику, нужную ему для оформления какой-то надбавки к военной пенсии, и это обычно собрание охотно поддерживает. Но тут «за» никто не захотел голосовать, вспомнив несправедливое его выступление на предыдущем собрании. За свою работу, уже в дальнейшем в качестве руководителя, я не помню несправедливого решения коллектива, хотя, может, иной раз и была негативная оценка, но она была всегда справедливой, когда это делало большое собрание людей. 

На прииске работали некоторые очень подолгу. Работник отдела труда Смирнов Виктор, работал со времен революции. В первые годы Советской власти он был секретарем горкома комсомола Невьянска. Заведующая библиотекой прииска Смирнова, была в то время еще комсомолкой, и при нас уже, шутя упрекала Виктора, что в свое время он исключил ее из комсомола за то, что она ходила в шелковых чулках, которые тогда носили только буржуйские наследники. А на собраниях восьмидесятилетний Смирнов нередко вспоминал, как решались дела в первые послереволюционные годы, но слушатели относились к его сообщениям о прошлом с добрым юмором. Старейший работник прииска, маркшейдер Колобихин, хорошо знал о добыче золота в прошлом. Старейшие работники нередко давали полезные советы о старых отработках на многочисленных в районе, ранее отрабатываемых речках, ручьях и логах. На протяжении всей своей жизни, на прииске работал механик Тарасов Иван Афанасьевич, и все время главным механиком. Человек с юмором, громким голосом и  нередким матом в своей речи, он хорошо знал драги и пути  снабжения их запчастями во время ремонтов. По взаимоотношениям он был исключительно честным человеком, не прочь, но в меру, выпить. Руководители прииска приходили и уходили, а Тарасов оставался. В 80-е годы на прииск пришел и его сын Сергей Тарасов, инженер по образованию, по характеру другой человек, но стал таким же хорошим специалистом и авторитетным  человеком. Столько же долго на прииске проработал Бутлицкий Григорий Давыдович. Во всех вопросах его мнение было на прииске главным, он работал от начала до конца начальником производственного отдела. Был участником Отечественной войны и с его мнением считались и общественные руководители.

Невьянский район – это богатейший район россыпного золота на Урале, а некоторые его участки отрабатывались повторно в связи с ростом цен на золото и совершенствования технологий добычи. И не исключено,  что в последующем и еще раз вернутся к уже отработанным местам, ведь и сейчас работают с  потерями, а техника в дальнейшем будет совершенствоваться. Особенно это коснется реки Нейва, потому что, в то время, ее оставили из-за больших претензий населения к загрязнению водоснабжения селений в нижнем течении. 

За двадцать лет работы на золоте, при мне не было случаев хищения - строгость закона на приисках знают, но некоторые случаи я знал от людей. Однажды в магазин в селе Быньги зашла сполоскательщица с драги - купить молока. Продавщица посоветовала ей купить корову, но она сказала, нет для этого денег. Продавщица сказала: принеси золота, и я дам тебе денег. Та долго думала, но затем принесла нужное количество, и может быть на этом все и кончилось, но продавщица стала работницу шантажировать принести еще золота. Но та пошла в милицию и во всем призналась. Но срок получила, хотя и меньше за счет признания. 

Как-то ко мне в кабинет зашел незнакомый мужчина и сказал, что хотел бы организовать на прииске артель. У нас их было несколько. Я предложил ему сесть в кресло для подробного разговора, он отказался, сказал, что у него болит спина и с кресла ему трудно вставать. В общем, переговорили об условиях, он рассказал, что в последнее время работал в Усть-Каменогорске, а до этого в Свердловске, перекладывал печи в старых частных домах, и находил в этих печах спрятанное во время революции от пожара золото. На этом, с артелью он рентабельно проработал шесть лет. При уходе я ему посоветовал полечить спину на одном из уральских курортов, он сказал: где нам, старателям, взять денег на курорты! Ушел, и больше я его не видел, а через некоторое время узнал, что его посадили, потому что он не полностью сдавал золото, таил, чтобы сдать позже, когда возможно вырастут цены, или кому-нибудь продать на сторону. Этого утаенного золота у него оказалось, как говорили, тридцать килограммов, а мне сказал, что нет денег на курорт вылечить спину. Если бы он это золото законно сдал, ему бы хватило лечиться на курортах до конца жизни, не выезжая оттуда. Вот сколько он взял золота в печах Свердловска! А еще на обогатительных фабриках Усть-Каменогорска, очищая брошенное на металлолом после работы на пульпопроводах, где на стенках и стыках оказывалось золото в смеси с другими металлами перерабатываемых в тех краях политехнических руд. Отсидев некоторый срок, он был отпущен, затем, что золото у него не было краденным и, наверное, в надежде на то, что он еще будет полезен для казны, собирая потерянное, и возможно безвозвратно. 

В Невьянске же, мой сын пошел в школу, в первый класс. Жена, Людмила Васильевна работала в школе, преподавала английский. Сын брата Валерий, приехавший доучиваться к нам еще в Красноуральске, закончил десятый класс и, не поступив в Челябинский автомобильный институт, ушел в армию. Отец Валерия, мой старший брат Павел, погиб на фронте в Отечественную войну, а мать тоже вскоре умерла, и он жил у сестры матери на Украине, а затем переехал к нам. После армии он закончит Свердловский техникум связи и уедет работать по направлению в Кишинев. 

Редакция газеты «Золотая горка» Логотип газеты «Золотая горка»
623700, Свердловская область, Берёзовский, Восточная, д. 3а, оф. 603
+7 343 237-24-60
В июле 1959 года император Эфиопии Хайле Селассие I посетил Свердловск.
Т Творчество
Звезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активна

Автор прослеживает все этапы развития рудного дела на  Урале и, конечно, в Берёзовском. Дан подробный исторический экскурс, рассказано о людях, внесших  неоценимый вклад в историю золотодобычи. Виктор Земских рассказывает о развитии Берёзовского рудника в советские годы - как возникли шахты Советская, Южная, Северная, как совершенствовалось производство. В то же время автор не проходит мимо острых проблем, например в главе "За рудник стоит бороться". Завершающим аккордом публикации явилась статья "Модернизация рудника". Вместе с автором мы имеем возможность восстановить в памяти основные вехи истории и развития Берёзовского рудного предприятия.

 

И не должно сомневаться. 

В семнадцатом веке в России активно начало  развиваться товарное производство, что потребовало увеличения массы денег. Они тогда чеканились из серебра, золота и в основном из зарубежных монет. Правительство всячески поощряло поиск драгметаллов, о чем говорят царские указы того времени: «Мы уповаем, что каждый наш верный поданный будет награжден  прибыточными привилегиями или жалованными грамотами, если к всенародному российскому обогащению подвижен будет и станет подземные богатства приисковать». 

Поиски золотой руды шли по всей России, в том числе и на Урале. Как известно, 21 мая 1745 года нашел «особливо похожих на золото крупинки три-четыре» Ерофей Марков. Начались работы вокруг первоначальной находки, но результаты пришли не сразу. Привлекли иностранных специалистов: Гока, Макса, Горна, Шрама, Телька, Рылка, но и 1746 год оказался неудачным. Лишь 23 сентября 1747-го пробирный мастер Ермолай Рюмин подтвердил, что на месте находки Маркова действительно есть золото. После здесь возник рудник Первоначальный, давший свыше 1 миллиона 600 тысяч пудов золотой руды. Теперь тут поставлен памятный знак со словами М. Ломоносова: «И так не должно сомневаться в довольстве всяких минералов в Российских областях». 

Если на Алтае и в Нерчинске в это время добывалось золотистое серебро, то с Урала пошло в Петербург серебристое золото. Возникла Екатеринбургская золотых промыслов горная экспедиция, объединившая Березовский, Пышминский и Уктусский промыслы. К 1800 году у нас было уже более пятидесяти рудников. Золотоносной оказалась территория в несколько десятков квадратных километров, открывались все новые рудные жилы. 

Главной рабочей силой в первые десятилетия на Березовских приисках были кандальные каторжники. Жили они в деревянных бараках, работали в шахте по двенадцать часов. Ежегодно поставляли по 500-600 человек, но хватало их лет на пять. Подневольный труд - малопроизводителен, поэтому постепенно каторжников стали заменять солдатами, а затем вольнонаемными. К 1800 году Березовский был крупным поселком с церковью, госпиталем, с тринадцатью казенными и семью сотнями обывательских домов. В тот период на руднике работали три - четыре тысячи человек, в приписных деревнях десять тысяч человек заготовляли для рудника лес, сено, уголь, продукты. 

В начале прошлого века стране крайне понадобилось золото. Шахтной руды для Березовской золототолчейной фабрики не хватает. Смотритель ее Лев Брусницын ищет руды в старых отвалах и там, отбирая  пробы у речки Березовки, наталкивается на россыпное золото. Его открытие резко подтолкнуло добычу драгметалла сначала на Урале, а после в других регионах. Брусницын много поработал над совершенствованием добычи россыпного золота, особенно извлечения его из песков. Немало сделал для развития дела и сенатор Соймонов, командированный  правительством на Урал. Он упростил порядок отводов земли для поисков, разведки и добычи, установил принципы расчетов. Благодаря таким людям в 1845 году в России добывалось золота в двадцать раз больше, чем в 1812- ом. Объем добычи составлял тогда половину мирового производства металла. 

Березовские промыслы в целом работали стабильно, но были и спады. В 1874 году правительство передало рудник из своего ведения частному паевому товариществу полковника Асташева. Пайщиками стали, известные в России дома Барклая-де-Толли, Шувалова, Дашкова. В условиях договора было обозначено: пайщики на свой капитал строят шахты, покупают оборудование и сдают золото государству по сложившейся на рынке цене. 18,5% добытого металла предприятие сдавало бесплатно. В случае отсутствия денег у казны разрешалось золото продавать по своему усмотрению. 

Созданное товарищество до начала Первой мировой войны действовало успешно и прибыльно. В зависимости от экономической обстановки в стране и потребностей в золоте в отдельные периоды подобные предприятия даже освобождались от всех налогов, иной раз им выдавали бесплатные субсидии на организацию производства. В целом рудник устойчиво работал до 1911 года, затем добыча начала снижаться, а после 1917 года резко пошла на убыль, достигая всего нескольких  килограммов в год. Восстановление началось лишь с 1929 года, а в 1936-м здесь добывали уже в три раза больше, чем в 1911 году. Таким темпам способствовали, в частности, взаимовыгодные отношения центра и территорий.

История рудника в годы Великой отечественной войны - трудная и героическая. В 1949-м коллектив шахтеров был награжден в связи с 200-летием рудника орденом Ленина. В конце семидесятых провели обширные геологоразведочные работы по уточнению запасов руды. Залежи были прослежены до глубины тысячи метров. На расширившейся сырьевой базе в 1980 году начали реконструкцию рудника: закрыли мелкие шахты с устаревшим оборудованием, построили первую очередь «Северной», приступили к «Центральной-скиповой» с башенным копром, заменили маломощную технику на более крупную самоходную, отечественную и зарубежную. Для сохранения поверхности и улучшения экологической обстановки на поверхности рудника освоили гидрозакладку выработанного пространства. Современное предприятие переживает далеко не лучшие времена, это известно всем. Но знание того, что запасов золота хватит еще на десятки лет, а работают здесь высококвалифицированные рабочие и инженеры, дает искру надежды на доброе, надежное будущее.

 

Золотые плоды геологоразведок. 

По правому берегу речки Березовки проходит улица Коммуны. Это первая и самая старая улица Березовского поселения, что ни дом здесь – то история, большая или маленькая. В конце улицы расположена группа старых-престарых зданий, занимаемых промразведкой. Пол тут ушел под землю, стены стали совсем ветхие, но они видели за два века столько интересного... 

В начале IIX века Петр I прорубил окно в Европу через Балтийское море. Его верным сподвижником стал морской офицер Федор Иванович Соймонов. Прорубили окно и поплыли в богатые страны за покупками. Но денег на них оказалось маловато, а своих товаров для продажи  еще меньше. Вот тогда, и направили Федора Соймонова быть губернатором Сибири. 

В своей поэме «Сибирь» Марина Ивановна Цветаева посвятила несколько строк представителю известного дворянского рода. 

Лежу на соломе, 

Царей не корю. 

– Не ты ли Соймонов, 

Жизнь спасший царю?

(С ноздрею-то рваной?) 

– Досказывать, что ль? 

И сосланный Анной 

Вываривать соль 

В Охотске. 

– В карету! 

Вина прощена. 

Ноздря – хоть не эта  

– А приращена. 

И кажный овраг 

Про то песенку пел: 

Как Федька-Варнак 

Губернатором

Тобольским сел. 

Речь в этих строках о Федоре Соймонове, участнике Азовского похода Петра I, помогшем царскому судну уклониться от вражеских ядер. После смерти Петра I за участие в заговоре против Бирона, фаворита Анны Иоанновны, Соймонов был сослан на каторгу в Охотск, но помилован Елизаветой Петровной и назначен губернатором Сибири. Там он должен был заниматься мехами и серебром. Меха он взял на себя, а добычу серебра поручил сыну Михаилу. 

Для ведения дела Михаилу Федоровичу пришлось обучаться у иностранных мастеров и геологоразведке, и строительству шахт, и добыче руды, выплавке металла. За восемь лет Соймонов-младший увеличил поставку серебра в казну в несколько раз. Его успехи были замечены при дворе, и в 1771 году Михаила Федоровича назначают главным командиром Берг-коллегии. Коллегия ведала разведкой полезных ископаемых, строительством и эксплуатацией казенных рудников, металлургическими, машиностроительными и оружейными заводами, занималась также чеканкой серебряных и золотых монет, обеспечивала предприятия специалистами горного и металлургического производства. Вступив в должность, Михаил Соймонов прежде всего занялся организацией геологоразведочных работ, в первую очередь, на Урале. Так в нашем крае были созданы три разведочных партии: одна – в Перми, две – в Екатеринбурге и одна из них – в Березовском. Возможно, размещалась она на том самом месте, где сейчас находится промразведка. 

Золото для торговли России было нужно как воздух. И этому власть придавала огромное значение. Михаил Федорович дважды возглавлял горнозаводскую службу страны: с 1771 по 1781 годы и с 1796 по 1801-й. В первый раз он ушел по болезни: его одолел ревматизм, но император Павел I снова уговорил его поработать. В этот период в Березовском велись исключительные по масштабу разведочные операции. Вся территория поселения была покрыта разведочными канавами и шурфами. Добычу вели около пятидесяти рудников. Наиболее богатую золотом дайку назвали именем Соймонова. Один из самых крупных рудников также назывался Соймоновским. Михаил Федорович активно помогал Демидову, Яковлеву, другим промышленникам в строительстве заводов. Он был сторонником централизованного руководства производством. Он считал, что в этом случае предприятия лучше контролируются и доходы от них выше. Известный на Урале того времени специалист А.С. Ярцев, проверявший состояние екатеринбургских заводов, доносил Соймонову: «Всюду обнаружены никакому горному и заводскому порядку несоответствующие неустройства», «Куда ни заглянул, встретились мне всякие беспорядки, леса вокруг заводов вырублены и не восстанавливаются», «Отчетов заводы государственному казначею не шлют и многие вырученные миллионы рублей остаются в неизвестности». 

Как показало время, при Соймонове с его принципом централизации порядка было больше. При децентрализации заводы стали работать без контроля, поступления прибылей в казну проследить оказалось сложно.

Геологоразведочные работы, организованные Михаилом Соймоновым по всей России, создавали надежную базу для будущего горнозаводского дела государства. Выделяя тридцать тысяч рублей, Павел I лично поручил Соймонову наблюдение за работой партий по «прииску руд». В свою очередь, Михаил Федорович докладывал 17 марта 1798 года императору о результатах полевого сезона, с гордостью писал, что руководимые им партии «счастливым открытием руд совершенно оправдали ожидаемую от того пользу, а издержки с избытком заплачены плодами разведок». На Урале в тот сезон были найдены в районе Невьянска серебросвинцовые и медные руды. Затем нашли медные руды у Туринска, которые отрабатываются и сегодня. Много руд открыли на «Башкирском Урале»: эти месторождения в эксплуатации в настоящее время. 

Михаил Соймонов целенаправленно занимался и подготовкой российских кадров горнозаводского дела. Он создал Петербургский горный институт, став первым его ректором. Под руководством Соймонова были освоены новые технологии получения металлов, солей, серы. Это весьма знаменательный факт: до Соймонова только иностранцы создавали в России специальные учебные заведения. 

В 1801 году Михаил Федорович окончательно ушел в отставку. Государство пожизненно сохранило ему оклад главного командира Берг-коллегии. В конце жизни он переехал из-за своего ревматизма из влажного Петербурга в Москву. В 1804 году Михаила Соймонова не стало. 

Михаил Федорович принадлежит к той плеяде людей, которые превратили Урал в опорный край державы. Созданные им первые разведочные партии, впоследствии стали мощными геологическими управлениями, которые вели разведку по всему Уралу и Востоку. Всегда успешно трудилась и Березовская промразведка, обеспечивая работой три - четыре тысячи  шахтеров, а страну – золотом. Отличалась она всегда высокопрофессиональными специалистами, горняки хорошо знают фамилии Рожкова, Казимирского, Котыбаевой, Баталина, Никитина. В промразведке работали более ста человек - бурили скважины, составляли проекты, обеспечивали документацией подрядчиков на подземных работах, приращивали запасы золота на две - три тонны в год. 

Сейчас, к сожалению, Уральское геологическое управление сократилось в десять раз, в нашей промразведке осталось пять человек. Ее здание стоит практически без окон и дверей. Разведка недр, шедшая четверть тысячелетия, приостановлена. Будем ждать нового Соймонова?

 

По указанию государева двора и в казну Отечества. 

В мае исполнится 255 лет со времени, когда Ерофей Марков нашел жилы с вкраплениями рудного  золота. Тот год и принято считать днем рождения  рудника. 

На всей территории Березовского и в его окрестностях до сих пор встречаются провалы от мелких шахт и отвалы пустых пород от их проходки. Бывало на месторождении одновременно функционировали до пятидесяти мелких рудников. За все время добычи пройдены сотни шурфов и шахтенок небольшой глубины: это отрабатывалось множество золотоносных жил. В целом под городом найдено 250 рудных тел-даек и несчетное количество жил. Из них лишь двадцать пять богаты высоким содержанием золота. Почти все имеют названия: Перво-Павловская, Второ-Павловская, Елизаветинская, Севастьяновская, Соймоновская. Напомню, что был и Соймоновский рудник. В честь кого получили имена дайка и рудник, какую роль для Березовского сыграл Соймонов? 

Оказалось, что в создании истории предприятия участвовал не один Соймонов и даже не одно поколение семьи, носящей эту фамилию. Деятельность Михаила Соймонова относится ко второй половине XVIII века. Это период царствования Павла и Елизаветы, имена которых и носят дайки шахты «Южная». 

В 1823 году, в исключительно трудное экономическое время для России, министром финансов страны назначается граф Егор Францевич Канкрин. О нем, в одном из номеров «Горного журнала», можно прочесть: «Знаменитый государственный муж, которого вся предыдущая жизнь была приготовлением к этой трудной должности». Правда, император Александр I долго колебался с его назначением: Канкрин слыл человеком независимым, с собственным мнением, не всегда совпадавшим с мнениями Его Величества и общественным. К примеру, Егор Францевич, будучи финансистом, считал раздачу земли крестьянам, дробление на мелких землепользователей неприемлемым. Его точка зрения: в этом случае с них никогда не получить всех налогов, налоги эффективнее собирать с крупных помещичьих хозяйств. С позиции же налогообложения Канкрин утверждал: крупная промышленность в основном должна быть у государства. Частники, признавал он, может быть, и лучше поведут дело, но полных налогов никогда платить не станут. Им выгоднее работать на себя, а не на государственную казну. Е. Канкрин был также против частных банков. 

Тем не менее, финансовый кризис, обесценивание бумажных ассигнований вынудили Александра I искать спасение в недюжинных деловых качествах графа Егора Канкрина. Последующее улучшение в экономике страны подтвердит высокую репутацию последнего. Во всех энциклопедиях имя Канкрина связано с его весьма удачной и эффективной налоговой и денежной реформами. 

Сразу после своего назначения в 1823 году Егор Францевич начинает заниматься Березовским рудником, где в те времена добывалось основное золото России и где, незадолго до этого, Лев Брусницын (1814 год) открыл способ получения россыпного золота на речке Березовке. На Березовский завод Е.Ф. Канкрин направляет комиссию во главе с Владимиром Юрьевичем Соймоновым. Должен сказать, что у Михаила Федоровича Соймонова, о котором шел рассказ выше, были брат Юрий и четыре сестры. Своих детей Михаил Федорович не имел, потому, видно, принимал активное участие в судьбе сына брата – племянника Владимира. Тот, пошел по стопам дяди, закончил горный институт. Берггауптман IV класса - Владимир Соймонов прибыл в Екатеринбург «с высочайшим рескриптом» такого содержания: «Господину тайному советнику сенатору Соймонову. По случаю открытия золотосодержащих песков на обширных пространствах Уральских гор признаю я нужным, чтобы сия признаки государственного богатства рассмотрены были особой комиссией. Я назначаю Вас председателем в уверенности, что Вы исполните сие поручение с полным успехом. Санкт-Петербург, 6-го апреля 1823 г. Александр». 

В программе комиссии Соймонова на первом месте стояло увеличение добычи золота, на втором – борьба с воровством, и надо полагать, не карманным. Владимир Юрьевич отправился разобраться со всем этим на месте. Сенатор, в прошлом боевой, образованный офицер, взялся за дело с умом, настойчивостью, энергией. Руководством для работы ему служила программа, придуманная в свое время Соймоновым старшим. Она предусматривала экономически выгодный порядок получения металлов, ограждение от расхищений прибыли и своевременную поставку всего добытого по указанию государева двора и в казну Отечества». Соймонов-младший пробыл на нашем руднике целый год. Анализируя, искал пути увеличения производства золота. К концу командировки он подготовил ряд постановлений для Министерства финансов и указов императора. Но уже за год его присутствия на руднике, добыча драгметалла удвоилась! 

Чтобы убедиться в необходимости подписания своих указов, Александр I приехал в 1824 году на Березовский завод. Он был единственным царствовавшим монархом, посетившим Урал непосредственно в годы своего правления. В Екатеринбурге и его окрестностях император провел три  с половиной дня. Весь день 27 сентября с 7 часов утра до 14 часов 30 минут был посвящен осмотру Березовских золотых приисков. Александр I дважды спустился в шахту, где «Его Величество потребовал кайлу и несколько минут изволил заниматься добычею руды и приметно старался узнать труд горных работ». Осмотрел Преображенский рудник, посетил открытый в 1804 году Мариинский прииск на реке Пышме, где шла промывка золотосодержащих песков. Несколько минут царь промывал песок, мечтая найти самородок. В это время произошло событие, заранее подготовленное устроителями августейшего посещения прииска: в нескольких метрах от императора таки был найден самородок весом в 18 золотников. 

Далее Александр посетил Ильинскую церковь Березовского завода и направился на Пышминскую фабрику и «здесь изволил он около часу заниматься подробным обозрением способа протолочки и промывки руд и получением из них золота». Посещение Березовских приисков завершилось осмотром заводского госпиталя. 

Подготовленные и подписанные Александром I документы, впоследствии дали серьезный толчок золотодобыче во всей стране. Вскоре Россия займет первое место по производству золота в мире. И может, эффективной организации дела способствовала искренняя заинтересованность первых лиц государства: прежде, чем написать указ, изучали суть дела воочию, а подписав документ, контролировали его выполнение, направляя специалистов на места для реализации задуманного. Поучиться бы такой разумной практике современным отцам Отечества...

Владимир Юрьевич Соймонов завершил свою командировку. Он многое сделал для совершенствования производства на рудниках, в частности, по системе оплаты. Нередко золото старателей (и это красочно описано у Мамина Сибиряка) попадало в казну через третьи-четвертые руки. В выигрыше были лишь перекупщики. По Соймонову металл попадал в государственную казну без участия посредников. Хорошо бы такой принцип возродить и сегодня в золотодобыче. 

Предполагается, что дайка Соймонова названа в честь младшего представителя семьи: это было бы вполне заслуженно. Увы, никаких историческихдокументов на этот счет в архивах не сохранилось.  Известно лишь, что существует и долина россыпного  золота Соймонова около Миасса, названная в память Владимира Юрьевича, ставшего потом начальником Уральского горного хребта. Жива и пригодна для добычи и Соймоновская дайка, идущая от шахты «Южная» до «Северной». Будем верить, что и рудник, и дайка не пропадут, предприятие будет по-прежнему работать, а золото добываться на благо страны. Страны, для которой не жалели ни сил, ни самой жизни такие прекрасные люди, как Соймоновы.

 

 

Наше «Золото». 

- Известно, золота в Кедровской даче неочерпаемо, а только кедровское золото мудреное - кругом болота, вода долит, а внизу камень. Надо еще взять кедровское-то золото, - так говаривал один из героев романа Мамина Сибиряка «Золото», одного из лучших произведений писателя, посвященного Березовским рудникам, их жителям, добыче золота, окружающей природе. Наш читатель легко узнает в нем речку Березовку, селения Кедровку, Монетку, Шарташ. Здесь герои романа работают, мечтают, дружат, ссорятся, любят, женятся. Благодаря мастерскому перу писателя проникаешься большим уважением к прошлому своего города, к предкам. Неспроста же Максим Горький писал Мамину Сибиряку: «Ваши книги помогают любить наш народ».

2002-й год был годом памяти уральского писателя, ведь он родился 25 октября 1852 года, а ушел из жизни 2 ноября 1912 года в возрасте 60 лет. Губернатор Свердловской области, тогда еще Э. Россель, объявил о проведении в 2002 году юбилейных мероприятий в связи со 150-летием со дня рождения Дмитрия Наркисовича.

Близится очередной юбилей писателя - в 2022 году исполнится 170 лет со дня его рождения.

Мамин-Сибиряк написал пятнадцать романов, множество повестей, рассказов, сказок, очерков. Все его произведения - об уральском крае, столь близком сердцу мастера. Да и не мудрено: здесь он прожил большую половину своей жизни. Первые романы «Приваловские миллионы» и «Горное гнездо» показывают хищников-предпринимателей тех времен, бесправие, угнетенность, нищету простого народа. В этих произведениях уже угадывается предстоящий бунт - революция. Постепенно, читателями Мамина-Сибиряка становится вся Россия, его творчество высоко ценят Салтыков-Щедрин, Чехов, Короленко, Куприн. И сегодня романы и повести Дмитрия Наркисовича вызывают немалый интерес. Думаю, о творчестве признанного художника должны знать и юные березовчане, ведь писатель некоторое время жил в нашем городе, собирая материал для романа, ища прототипы своих героев «Золота» - Мыльникова, Карачунского, Зыкова.

Когда в Березовском было найдено столь нужное стране золото, Ломоносов заметил: «Итак, не должно сомневаться в богатстве великих минералов в российских областях». Началась большая и интересная история Березовского рудника. При освоении месторождения участвовали не только русские специалисты, но и немцы, французы, голландцы. На горных работах поначалу использовали труд каторжан. Как, впрочем, и на других рудниках - Нерчинском, Колывани. Это были беглые солдаты, не желавшие служить 25 лет, и крепостные, сбежавшие от помещиков. Последним давали 8-10 лет каторги. Березовский был свидетелем тысяч таких судеб. 

Позднее золото стали добывать солдаты, следом - старатели. Мамин-Сибиряк как раз и описывает этот период в своем романе “Золото". Со старателями, их бытом и обычаями писатель был неплохо знаком, ведь вырос он в поселке Висим около Нижнего Тагила. Там основным занятием жителей считалась добыча золота и платины. Мне пришлось побывать в этом поселке: красивейшие места, горы, река Висим. 

Роман «Золото» Дмитрий Наркисович написал в 1891 году в Петербурге, куда он переехал из Екатеринбурга. Печатался роман в «Северном вестнике» с января по июнь 1892 года. Создавал его Мамин Сибиряк семь месяцев, но материал собирал в течение пять лет. Не сразу роман получил название «Золото», первоначально он назывался «Строгали», то есть по-сибирскому диалекту «плут на все руки», затем – «Золотое поле». Конечно, строгали встречаются на страницах произведения. Это Мыльников, Кишкин: они обманывают своих товарищей и родственников ради наживы. 

Мамин-Сибиряк показал пороки капитализма XIX века. А если бы он, представим, взялся описывать сегодняшнюю судьбу рудника? В поле его зрения, разумеется, попали бы новые хозяева предприятия, которые, хищнически присвоив акции, ободрали коллектив, как липку. Получился бы роман «Золото-2». Тарас Мыльников обманывает артельных компаньонов, причем родственников. Кишкин сумел отвязаться от втянутых им в дело приятелей, как только выяснил, что разведанный ими участок очень богат золотом. 

Жадность губит и бабку Лукерью. Марья стремится урвать свою долю. Ей мало семейного счастья, ее влечет золотишко. Идет борьба всех против всех. Мамин Сибиряк показывает, что артель в условиях капитализма - не гарантия мира и согласия в обществе. В романе Мансветовская компания только на основе права владельца земли забирает в свою пользу половину заработка старателей, выплачивая им в два раза меньше, чем получает за сданное золото от государства. Ну как тут не вспомнить группу московских акционеров, присвоивших себе золотой кредит, который предназначался для увеличения добычи на Березовском руднике, повышения рентабельности, снижения себестоимости, увеличения зарплаты шахтеров. А в итоге - рудник оказался банкротом, потерял Дворец культуры, профилакторий, спортпавильон, другие объекты соцкультбыта. Теперь он уже не может считаться градообразующим предприятием, не может перечислять в бюджет города большие налоги. 

Стяжанию, жадности, подчинению власти золота, писатель противопоставляет идею труда, созидания. Родион Потапыч Зыков - фанатик своего дела. Его охватывает сама работа, он страстно желает, чтобы шахта Рублиха оправдала себя. Когда Зыков осознает,  что золото несет несчастье, он затапливает любимую  шахту и сходит с ума. Мамин-Сибиряк показывает, что  сам по себе труд - не только путь к безбедному житью. В  нем сила, дающая людям ощущение своей нужности на  земле. Увы, трудом простого человека зачастую  пользуются другие. Это было во времена Мамина Сибиряка, это есть и сейчас. 

О романе «Золото» вышли самые похвальные рецензии. Критики отмечали, что Дмитрий Наркисович отлично знал труд и быт золотодобытчиков. Эпическая картина действительности, сжатый и сильный колоритный язык, делают «Золото» одним из лучших произведений писателя. При жизни автора роман издавался четыре раза.

 

Трезвая Россия разовьет промышленность до грандиозных размеров. 

Общий контроль за горной и заводской промышленностью на Урале до революции осуществляло Уральское горное правление. В 1861 году прииски и рудники стали контролировать ревизоры, подчинявшиеся главному начальнику Уральских горных заводов. 25 лет спустя все казенные разработки стали частными, и ревизоров заменили окружными инженерами и горными полицейскими. На каждые 600 работающих полагался один полицейский стражник. На больших приисках полицейских возглавлял урядник. Горные полицейские не входили в состав общей полиции и финансировали их за счет горного управления и приисков. 

Такие полицейские и урядник были и на Березовском руднике. Их главная задача - предупреждение хищения золота. Однако они решали и многие производственные и бытовые вопросы: следили, чтобы у всех работающих имелись паспорта, они отвечали, так сказать, за технику безопасности на промыслах: во избежание несчастных случаев требовали неукоснительного исполнения указаний окружных инженеров. Полицейским вменялось в обязанность перевоспитание грубиянов и лентяев, картежников и пьянчуг. Отслеживали они и своевременность расчетов с рабочими, занимались жалобами по зарплате. Кроме того, их заботой были цены на продукты питания в магазинах приисков, их соответствие утвержденным горным управлением ценам на год. 

Полицейские проверяли наличие одежды для рабочих и служащих, нанявшихся на работу к золотопромышленнику, достаточность помещений для их проживания, свежесть продуктов, наличие медицинских пунктов. Исправность дорог, мостов и переправ, посредничество в принятии договоров между рабочими и их хозяевами - все это входило в обязанность полицейских. Они заблаговременно узнавали о количестве денег, предназначенных для расчета с рабочими, в случае нехватки их арестовывали добытый металл, который закладывали в банки. Полученные все же деньги шли на зарплату. 

Страж порядка следил, чтобы вблизи золотых  приисков не продавали спиртные напитки и чтобы хозяева не давали вина рабочим в счет зарплаты.  «Горячительное» ограничивалось количеством рабочих  для раздачи в холодное время и в сырых шахтах  порциями. На провоз вина золотопромышленник должен  был получить «добро» от самого губернатора! В случае нарушения этого положения исправник составлял протокол и немедленно отправлял донесение губернатору. 

Горные полицейские отвечали за средства пожаротушения, участвовали в расследовании причин возгораний, кроме того, следили за исправностью колодцев, иных источников воды. Вместе с окружными инженерами следили за правильностью проведения горных работ, пресекали тайную скупку и продажу золота. Зарплата урядников составляла триста рублей в год, полицейских - сто восемьдесят. Для сравнения: средняя зарплата квалифицированного рабочего, в те времена достигала ста рублей в год. 

Главной напастью тогда было все же пьянство: несмотря на все преграды рабочие находили водку и пропивали свой заработок, оставаясь подчас без одежды и обуви. Алкоголики умирали рано, их семьи оказывались без средств существования, дети шли на улицу воровать и беспризорничать. В начале 1914-го Уральское горное управление вместе с другими территориальными организациями представило в Горный департамент страны свое мнение о необходимости принятия радикальных мер борьбы с пьянством. С началом первой мировой войны ввели сухой закон. Окружной инженер Северо-Верхотурского горного округа П. Приходько, писал в связи с этим: "Преступность на прииске понизилась на 75%, хулиганство - на 90%, работоспособность рабочих увеличилась до огромных размеров. Быт рабочих улучшается. Растет беспредельная уверенность, что трезвая Россия разовьет свою горную и всякую промышленность в короткий срок до грандиозных размеров, соответствующих величайшей стране и совершенно избавится от всякого иноземного засилья, к которому в последнее время вынуждены были прибегать". 

Итак, когда казенные прииски, рудники и заводы передали в частные руки, производственные и общественные отношения пришлось выстраивать полицейскими мерами. Но они сыграли весьма положительную роль, предупреждая конфликты, стачки, забастовки. Они не допустили хищническую отработку только богатых участков месторождений, создавали безопасное производство, поддерживали сносный быт рабочих. Они соответствовали уровню и требованиям своего времени.

 

… И желаем счастья вам. 

1920 год. Безработица, разруха, голод, гражданская война. Главным для страны тогда было восстановить хозяйство, наладить жизнь людей. Первыми помощниками власти стали члены городской организации союза рабочей молодежи, возникшей в 1919 году. Имена первых сохранила история. Это М.Варлаков, П.Швецов, М.Беспалов, Н.Горчаков. Билет №1 принадлежал А.Катаеву. Комсомольцы были там, где трудно: они уходили добровольцами на фронты гражданской, шли в шахты на золотодобычу, создавали артели. 

Березовский рудник из-за своей специфики всегда был молодежным предприятием, особенно поначалу, в годы восстановления, когда техники не хватало. Молодые березовчане не боялись физической работы. Средний возраст шахтеров был тридцать пять лет. В предвоенный 1940 год, ими было добыто аж 2500 килограммов золота. Война забрала многих горняков, поэтому в 1942-м добыча опустилась до девятисот килограммов. В шахтах в основном остались женщины, пожилые люди, подростки. После Победы вернулись на рудник израненные, покалеченные мужчины. Но в забои встали уже молодые парни. Шахтеры всегда с охотой брали в бригады молодых. А деньги обычно распределяли в коллективах поровну - чтобы поддержать новичков. Так поступали в бригадах А.Беляева, Ю.Матвеева, Л.Чегакова. Пятнадцать - двадцать молодых горняков из бригады, как правило учились заочно в техникумах, и вузах. Комсомольская организация всячески поддерживала их стремление получить образование. Поэтому не случайно в 1982 году на Всесоюзном соревновании по освоению новой самоходной техники, проходившем в Березовском, наши шахтеры заняли первое место. Все они получили опыт в комсомольско - молодежной «школе». 

Первыми в городе, комсомольцы рудника решили написать Книгу памяти, положив в ее основу воспоминания фронтовиков. В сборник попали рассказы об электрике шахты №5 М.Балакиреве, диспетчере рудника М.Ощукове, мастере И.Бетеве. Поделились своими воспоминаниями слесари А.Суворкин и А.Михеев, пришедшие с поля брани израненными, покалеченными, бывшие комсомольцы Л.Злобин, А.Райдугин. Тридцать пять глав основанных на их рассказах вошло в книгу. 

На руднике всегда относились к молодежи с пониманием и уважением. Молодое поколение, в свою очередь, преклонялось перед ветеранами. Нередко проводились совместные партийные, комсомольские и профсоюзные собрания, где определялись общая программа, единые цели и задачи. Сегодня идеологии стало немного, можно сказать, ее вовсе нет. Но, все равно, у нас хорошая молодежь. И люди старшего поколения, искренне желают им преодолеть сегодняшние трудности и найти свое счастье в жизни.

Памятник первой Советской шахте. 

Экономика страны начала активно восстанавливаться в 1929 году. Для восстановления и строительства новых заводов, закупки для них импортного оборудования нужно было золото. В связи с этим начал восстанавливаться и Березовский рудник. Сначала заработали старые мелкие шахты, но одновременно началось строительство большой (по тем временам) шахты, названной Советской. Она располагалась в районе нынешней автостанции. Глубина ее была 90 метров с предполагаемой добычей порядка 150-200 кг золота в год. С развитием подземных работ на руднике многие, в основном частные дома, оказывались подработанными и разрушались. Тогда, по просьбе городских властей, для отселения жителей из аварийных домов, Правительство страны приняло решение и выделило деньги для строительства Аварийного поселка в районе ул. Строителей и  Театральной. Это были двухэтажные деревянные дома, типовые по тому времени. Эти дома строились постепенно, до самого начала Великой Отечественной войны, и кое - где сохранились до нашего времени. 

Поселок первоначально назывался Аварийным, а затем, по названию самой близкой шахты, стал называться Советским. Памятник первой Советской шахте был построен рудником в 1985 году. Вслед за Советской, были пройдены шахты на Кировском, Первомайском, Ленинском поселках. Строились и другие шахты по типу Советской. Если в 1929, в первый год восстановления рудника, было добыто 60 кг золота, то в  1935 году – уже 1800 кг. 

Советская шахта первая на руднике показала особенно высокие темпы добычи, поэтому ей и поставили памятник.

 

Рудник в тылу, как в бою. 

В воскресенье, 22 июня, большинство наших шахтеров отдыхало с семьями на традиционных массовках по речкам Пышме и Шиловке. Дежурный по предприятию Н.И.Печенкин в двенадцать часов дня услышал по радио о начале войны и тотчас передал об этом на шахты и в места массовок. Буквально на следующий день началась мобилизация. Из 461 забойщика на фронт ушли 267 человек, в армию были призваны все откатчики и половина слесарей. 

В августе, в город начали прибывать эвакуированные. На производственных площадях рудника разместился военный машиностроительный завод со своими 1355-ю рабочими. Уже через пятнадцать дней после прибытия это предприятие начало выпуск продукции. В те же дни комбинат «Березовзолото» также получил задание по производству военных изделий. Для этого реконструировали мехцех. Поставки взрывчатых веществ постепенно сокращались, уменьшилась и подача электроэнергии: ею обеспечивали бесперебойно лишь оборонные предприятия. Добыча золота в декабре значительно уменьшилась. 

Новый, 1942 год принес и новые изменения в жизнь шахтеров. На руднике организовали производство взрывчатки. Половина транспорта, того, что еще оставался после мобилизации, пришлось передать «оборонке». Наладили выпуск кобальта и вольфрама - все для военной промышленности. Несмотря на трудности, за год было добыто 940 килограммов золота. Министр цветной металлургии П.Ф.Ломако поздравил коллектив, и с выполнением военных заказов, и с сохранением уровня добычи золота. 

В 43-м, увы, успех не удалось удержать: добыча драгметалла сократилась до 553 килограммов. В тот год для ремонта горного оборудования были созданы новые мех.мастерские. Появилось производство своих капсюлей детонаторов. Взрывчаткой начали обеспечивать и другие рудники. Для заправки шахтерских ламп стали выпускать карбид кальция. 

Мужчины воевали за свободу Родины. Их места в тылу заняли жены, дети, пожилые родители. 33% от всего состава бурильщиков были женщины, из них забойщиками работали 26%, откатчиками 85%. Почти весь торф для электростанции добывался женщинами. Двадцать представительниц слабого  пола трудились шоферами. Летом закрыли Кировский рудник. Его специалисты тогда были заняты в Шиловском колхозе и на заготовке торфа. Понемногу начали создавать старательские бригады из подростков и пожилых людей для работы на старых отвалах. Старательская добыча велась и в свободное время с оплатой бонами. Постепенно поднималась и добыча металла в шахтах. 

В последний год войны прибыли на рудник 1810 человек интернированных немцев, румын и венгров. Начались восстановительные операции на шахтах. Стало поступать и трофейное оборудование, березовчане получили 28 трофейных автомобилей. Рудник испытывал жесткий дефицит специалистов. Если в начале 1941 года здесь было 158 инженеров и техников, то через пять лет их осталось лишь 34. В ноябре поступила группа репатриированных - 784 человека. Рабочие руки требовались всюду: началось применение новых систем отработки, в целом производство встало на ноги. Начали отбывать эвакуированные заводы, уехали с полтысячи интернированных. С рудника сняли военные заказы: закончилась Великая Отечественная, все помыслы были о мирной жизни. 

В первый послевоенный год на руднике уже работали 6275 человек. Объемы подготовительных операций увеличились в сравнении с 1945-м в три раза. Стране нужен был драгметалл и на березовчан возлагались большие надежды.

  

Встретили по-королевски. 

В 1959 году шахту «Южная» посетил король Эфиопии Хайле Селассие с внучкой. Его интерес к Березовскому объяснялся тем, что рудничные специалисты еще задолго до Октябрьской революции приехали в его родную страну и организовали там добычу золота. Встреча высокого гостя на руднике помнится уже три с половиной десятилетия, особенно своей юмористической стороной. 

Готовились к приему короля усиленно: после 1917 года монархи к нам ездили нечасто, по крайней мере в Березовском-то это был первый визит подобного уровня и, возможно, последний. Вокруг «Южной» еще не было приличного благоустройства, поэтому надо было срочно территорию заасфальтировать. Засыпали все крупной щебенкой, но асфальта достать не смогли, поэтому королевскую свиту решили подвезти прямо к дверям комбината. Но поглядеть на гостя собралось много народу, проехать к нужному месту не получилось. Король с внучкой вынуждены были выйти из автомобиля и идти метров сто по камням. Его Величество шагал в босоножках, а принцесса - на высоченных каблуках. Они шли, чуть не падая, толпа же веселилась от души. 

«К встрече готовились тщательно, - вспоминает бывший сотрудник обкома КПСС С.Завьялов. - Мне поручили проверить состояние туалетов. Позвонил директору рудника, предупредил, чтобы и это дело не оставили без внимания. Меня заверили, что все предусмотрено. Но перед самым приездом гостей я все же решил лично проверить. Захожу, смотрю: все засыпано хлоркой слоем сантиметров пять - не продохнуть. Чуть не задохнулся - выскочил оттуда пулей». 

В программе был спуск короля и внучки в шахту. Самым сложным оказалось их обуть, ведь монаршие особы никогда в жизни не носили резиновых сапог с портянками. Тогдашний начальник «Южной», Петр Семенович Быков показал на себе, как портянку наматывают, гости же никак не понимали, толком ничего не могли сделать и слуги. А Быкову не хотелось наматывать тряпицы на их ноги: гордость все-таки... Гости кое-как справились, но внизу, в шахте, портянки опять сбились, пришлось еще раз переобуваться. 

Все очевидцы приема утверждают, что король остался чрезвычайно довольным увиденным, встречей и проводами. Через некоторое время, командировки русских специалистов по добыче золота в Эфиопию возобновились. Поехали в далекую страну и березовские горняки.

Подборка материалов сделана на основе публикаций газеты"Березовский рабочий".

Составители: Войтинская Е.Е., Чечвий  Т.С., Шайдурова Н.А.

Редакция газеты «Золотая горка» Логотип газеты «Золотая горка»
623700, Свердловская область, Берёзовский, Восточная, д. 3а, оф. 603
+7 343 237-24-60
Полевской. Демонстрация 1 Мая. Колонна Гумешевского рудоуправления.
Т Творчество
Звезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активна

Совнархоз продолжал укреплять кадры на уральских предприятиях. В целом, работа в Совнархозе была неплохой. По стране был приостановлен спад производства, стабилизировался среднегодовой пятипроцентный прирост. После двух лет работы в качестве главного инженера Невьянского прииска, мне предложили на повышение две должности: или директором на Гумешевское рудоуправление, или главным инженером на Березовский рудник, который, по своей мощности, превосходил Невьянский прииск того времени, в три раза. Я высказался за Гумешевское рудоуправление, более близкое мне по опыту работы. В рудоуправление входил медный рудник, Зюзельский серно - кобальтовый и никелевый Ивановский карьер.

Гумешевский медный рудник, воспетый еще в произведениях Павла Петровича Бажова, был тогда реконструирован и уже несколько лет работал в обновленном виде. В рудоуправлении, в отличие от Невьянского прииска, сформировался новый коллектив, как я убедился позднее -  очень грамотный и толковый, причем состоящий, как рабочих, так и ИТР. Материально было примерно на том же уровне, как в Невьянске, и в Красноуральске в последние годы. Директор рудоуправления Николай Шапшес, уходил на повышение директором Дегтярского рудника, где он раньше работал главным инженером. Это был очень толковый, положительный человек, и мы как соседи, впоследствии, часто бывали друг у друга на предприятиях, с очень сходными пониманиями всей обстановки на производстве того времени. 

В шестидесятые годы прошлого столетия в Полевском было три крупных предприятия с числом работающих более тысячи человек - Северский трубный завод, Криолитовый завод и Гумешевское рудоуправление. Все они имеют большое историческое прошлое. Северский завод в дореволюционные времена делал железо, в том числе кровельное. Железорудное месторождение Полевского имело примесь никеля, поэтому железо было нержавеющим от природы без добавок. Крыши дореволюционных домов, покрытые кровельным железом завода, до сих пор стоят без всякой покраски. Криолитовый завод раньше был медеплавильным, на базе Гумешевского месторождения. Местные раскопки показали, что медь плавили в Полевском еще и до нашей эры. Интересен Полевской и своим мраморным производством. 

Из четырех мест на Урале, где мне довелось работать, самая живописная природа в Полевском. Три больших водоема, сделанных для нужд заводов, живописные леса и горы, являются также богатством этого города. Недаром в тех местах появился такой большой писатель, как Павел Бажов. Сама природа заставила его писать о себе, о красивых людях, созданных самой красивой природой. На местах его сказов мне и довелось работать. 

Красивые люди были в бажовские времена, но такие же красивые были и в период моей работы в шестидесятые годы. Проходчик Морозиков с бригадой делал по двадцать метров готового ствола в месяц. Бригадир добывающей бригады Балыбердин добивался в полтора раза больше производительности в среднем по руднику. Начальник Гумешевской шахты Зорин Юрий постоянно завоевывал первенство в соревновании цехов и впоследствии стал директором Малышевского рудника. Механик рудоуправления Лещев Михаил поддерживал безаварийную работу всех подразделений рудоуправления. Отлично работал начальник строительного подразделения Гейман. Но особенно следует сказать о главном инженере рудоуправления Шермане Абраме Иосифовиче. Под его руководством была полностью изменена технология добычи подземных руд. На рудниках постоянно работали студенты и выпускники институтов, в поисках новых путей совершенствования производства. По итогам своей работы Шерман был награжден орденом Октябрьской революции. 

Совнархоз был неплохой системой управления, но были и недостатки. Гумешевская шахта была убыточной по проценту, но в свое время министерству нужен был определенный объем меди, а для этого были нужны и шахты с себестоимостью ниже средней. Но, во всяком случае, нам Совнархоз объявил, что возможно, придется шахту закрывать и руководство думает, что делать. В то время начала развиваться торговля с зарубежными странами. Я поехал в министерство внешней торговли, там мне устроили  встречу с финской компанией, и они с удовольствием дали согласие взять всю нашу руду по исключительно выгодной для нас цене. Когда я доложил об этом руководству Свердловского Совнархоза, они сразу же передумали нас закрывать. Примерно то же было и с никелевой рудой, которую изъявили желание взять японцы. 

Интересной была история с кобальтовой рудой Зюзельской шахты. Когда Куба начала нам поставлять никель-кобальтовый концентрат, наши заводы отказались брать нашу руду. Зюзельская шахта приостановилась, наш Совнархоз в деньгах на выплату зарплаты отказал. Я поехал в Совнархоз РСФСР, пришел в приемную председателя, он назначил встречу на девять вечера. Когда я подошел в назначенное время, он на оперативке докладывал по телефону Косыгину о делах конкретно на строительстве цеха в Магнитогорске и о проходке ствола шахты в Норильске. Мне это было слышно по громкоговорящей связи, которую включил председатель, чтобы я тоже слушал Косыгина. По окончании оперативки, уже в десять вечера, я доложил о своей проблеме, и он тут же поручил своему помощнику разобраться и завтра, с утра, дать мне ответ. Утром помощник, а это оказался бывший директор Норильска в пенсионном возрасте, мне сказал, что он за ночь со всеми решил мой вопрос. 

- Сегодня тебе на рудник переведут деньги на полгода работы на склад, а через полгода у тебя заводы заберут эту руду до последней тонны. 

Все так и оказалось. Куба переключилась со своей дружбой на Китай, и свой концентрат направила туда, и мы снова стали востребованы нашими заводами. Так поразительно оперативно работали тогда Совнархозы и в центре, и на местах. Но верх взяли сторонники централизации, и совнархозы были ликвидированы. А восстанавливаемые министерства стали набирать себе новый состав, частично из старых работников, а частично из работников Совнархозов. 

За шесть лет, что мне довелось работать в Полевском, мы построили стоквартирный дом, открыли новый профилакторий, построили новый детсад и пионерлагерь, а для того времени это было непросто и неплохо. Но вот мои отношения с горкомом были неважными, и причиной были жалобы на нас продснаба, запросы которого мы выполняли только по существующим законам. Они же хотели, чтобы мы ремонтировали все их магазины, и вообще делали все, что им надо, и этого добивались через горком, который просто подкармливали всяким дефицитом по тем временам. Но рудоуправление не покупалось на такое и указания горкома по делам продснаба выполнять не спешило. На этих взаимоотношениях первый секретарь Полевского горкома, в конце концов и погорел. Но уже в то время, если взяток никто никому не давал, то подношения уже начинали развиваться, особенно между торговлей и общественными организациями.

В то время каждое предприятие брало на себя подшефные социальные организации. Были и у нас те, кому мы помогали - школы, больницы, но больше всех, не смотря на трудности, помогали совхозу. В отделении Кенчурка косили, чистили покосы, ремонтировали животноводческие помещения. Непосредственно в Полевском участвовали в  строительстве тепличного городка. В свое время, в Невьянске мы строили несколько помещений для коров с дойкой «елочками». Совхозы вроде бы и поднимались, но дефицит в продуктах сохранялся, это в основном в мясных продуктах. Конечно, быстрейшему решению этого вопроса мешала обычная ценовая политика. 

При восстановлении системы министерств начальником Главмеди был назначен Молчанов Александр, раньше работавший на уральских предприятиях. Формирование главка зависело не только от него, поэтому главным инженером назначен сотрудник московского института, никогда не работавший на предприятиях, и заместителем по горному производству Бабич, тоже москвич, никогда не работавший на предприятиях. А дела главка, видимо, требовали работы с предприятиями, и через некоторое время Бабича решили отправить в Чили, а его должность, после тщательного знакомства со мной, с моим опытом работы, предложили мне. Уже был решен вопрос с квартирой, дачей, пропиской, но, в Чили произошел переворот, пророссийское руководство ушло в отставку, и Бабич туда не поехал, задержалось и мое назначение, а Молчанов в это время умер от инфаркта. 

А в это время в ЦК КПСС приходит новый секретарь по промышленности – Долгих Владимир Иванович, родом из Красноярска. Он начал подтягивать в Москву своих бывших сослуживцев из Норильска, и должность заместителя Главмеди занимает Жмурко, его бывший заместитель в Норильске. Меня в это время приглашают на работу директором Березовского рудника директор снова. Конечно, уходить из Полевского было жаль, но там ожидалось объединение с Дегтярским рудником, который шел на закрытие из-за конца запасов. Полевской был удобным для жизни. Жена Людмила Васильевнаработала завучем в школе, сын Георгий учился в школе, племянник Валера закончил после армии Свердловский техникум связи и получил назначение в Кишинев. В Полевском похоронил мать, Анну Степановну семидесяти лет… Но  решился ехать в Березовский.  

Примерно в то же время, в Главмеди мне сказали, что остановились после всех согласований на моей кандидатуре для работы директором строительства нового огромного медеплавильного Удоканского комбината в районе Читы, взамен выбывающего из-за выработки запасов руды Норильского комбината. Начало строительства комбината откладывалось из-за временных финансовых сложностей. Меня даже познакомили с проектом этого комбината – это было непростым делом во всех отношениях, начиная с местоположения. Кругом тайга, близлежащее поселение в пятистах километрах, вечная мерзлота. В общем, и хорошо, что там не оказался, хотя был уже на эту тему разговор с новым начальником, который меня знал еще по работе в Свердловском совнархозе. Но вскоре после этого разговора, в девяностые годы,  министерства того времени были снова ликвидированы. 

В девяностые годы реформ не стало Гумешевских рудников, не стало Дегтярского рудника, но остались самые хорошие воспоминания о тех местах, и о том  времени. Гумешевский рудник имеет очень большую историю и закрылся он в годы новых реформ и распада Советского Союза, имея запасы руды еще на десятки лет. Но вот закрылся в суматохе тех лет, как закрылись многие предприятия. За свою историю этот рудник не раз закрывался, но приходили более успешные годы в экономике, требовалась медь, и рудник снова открывался  и начинал работать.  

Уверен, что он снова в обновленном виде начнет работать в будущем. Основа тому и Бажовские сказочные мастера – есть они, остались!

Редакция газеты «Золотая горка» Логотип газеты «Золотая горка»
623700, Свердловская область, Берёзовский, Восточная, д. 3а, оф. 603
+7 343 237-24-60
Влюбленные в кафе.
Т Творчество

Рейтинг:  5 / 5

Звезда активнаЗвезда активнаЗвезда активнаЗвезда активнаЗвезда активна

С мохито.

Монолог девушки 20 лет, выпивающей коктейль в модном заведении, под открытым небом, в центре Екатеринбурга.

 

(Чашка кофе, салат, ещё какая-нибудь дребедень).

Его 23 были во всем – в манере одеваться стильно и ярко. В манере выбора компании и времяпрепровождения вне работы. Во всем, кроме глаз. Его глаза отдавали не ароматом вкусных сигарет, а запахом обыкновенного курева. Свежая выбритость лица, парфюм – все это пропадало, когда я опускала свои глаза в томность его взгляда.

Голубые глаза просили тишины: «Выключите музыку и уберите голоса!» Голубые глаза просили глубокого сна. Понимания, любви, нежности. Просили правды и искренности. Это были единственные глаза, глядя в которые я могла позволить не видеть лица. В такие минуты я представляла его через несколько десятков лет, сидящего в кресле и листающего измятые газеты. С сигарой в руке. Одного в своем просторном доме. И уже без этой напыщенности и надменного выражения лица.

До сих пор этот человек остается единственным, кто покорил меня своей скрытностью, недоверием, закомплексованностью. И... взглядом. Не умоляющим, а спокойным тоном просящим верности.

Это мне и хотелось подарить ему.

(Легкий глоток кислого мохито. Жест официантке: «Девушка, принесите еще»). Я редко скрываю свои желания. Не могу вовремя смолчать, считая, что признаться – вернее всего. А потом частенько кусаю локти... Хотя, вру! Не часто. Потому что не многим мне приходилось что-то говорить вот так, как говорила ему.

Он то пропадал на неделю, а то и больше, то появлялся неожиданно килограммами SMS и километрами разговоров. И так периодически: пропадет, появится, попросит прощения – за то что не сдержал обещания и не позвонил, за то что снова задержался на работе.

Несмотря на весь его цинизм, которым он пытался отгородиться ото всех, он умел искренне просить прощения и сказать самое теплое слово. Он умел заставить меня смеяться, что-то постоянно рассказывал. На него тогда смотрели его знакомые и не понимали: Что происходит?

Как позже мне сказала наша общая знакомая: «Он никогда не писал SMS. А тебе шлёт их десятками. Дорогая моя, он даже мне теперь шлёт SMS!»

Это все было так безобидно и легко. Пока я в один момент не испортила все своей привязанностью.

Редко запоминаешь, как случаются такие знакомства. Знаю лишь – в интернете. Он написал мне номер телефона, после недолгой переписки.

...А первая встреча сорвалась так же легко, как и была назначена. Когда же мы все-таки встретились? (Прижимает фильтр сигареты к щеке и поднимает глаза в небо). Наверное... именно тогда, в том маленьком ресторанчике. Кофейне даже. Где он ужинал. Чашка кофе, салат. И ещё какая-то дребедень.

(Глоток мохито. Поморщилась. Бросает сигарету в бокал со словами:

«Какая же неимоверная гадость это ваше мохито. Девочка, – поворачиваясь к бару и делая жест рукой официантке, указывая на столик и одновременно подзывая, – счёт!»)

 

По Станиславскому, на "Вы".

Монолог молодого человек 23 лет, прогуливающегося после ланча в московском парке.

 

Я верю в любовь. Вы скажете, нет ее? А вот и не правда. Есть. Я верю! Не убедительно, да? Еще раз. Я верю в любовь. Стоп. Давайте еще раз. Я верю в любовь. Черт. Как по Станиславскому получается. Верю. Не верю.

Я верю в любовь. Это как самоубеждение. Стоишь перед зеркалом перед сном, и уговариваешь себя: верю, верю, верю. Только от этого ни верить больше не начинаешь, ни радоваться. Только все больше разочаровываться, что приходиться стоять перед зеркалом и впадать в идиотизм.

Я верю в любовь. Получается как-то не по-мужски. Это когда человеку заняться в жизни нечем. Он начинает себя всячески убеждать, что все хорошо. Что может быть лучше. Начинает заставлять себя поверить в то, чего в его жизни еще не происходило. А если я вам скажу, что происходило. Вот так вот возьму, и обрушусь на вас: происходило! И ничего тут больше не скажешь вроде. А вот теперь и не верится, что может еще раз произойти. Не взаимная же была, как уже догадались. А это так влияет на психику. Знаете, так сказывается… Проблемы возникают всякие, комплексы.

Вот один большой мужской комплекс – не говорить о чувствах. Не выражать эмоций. В этом плане, знаете, мужикам просто – им заморачиваться по поводу соплей не надо. Мужик – и все этим сказано. Ни тебе сюси, ни тебе пуси. Ни тебе люблю, целую. Ни «я верю в любовь». А вечером, перед сном, у каждого, так или иначе, проскальзывает мысль – одиночество весомо. Оно дает о себе знать, когда температура поднимается. А в квартире пусто. И прийти к тебе некому. То есть, конечно, друг закадычный какой-нибудь есть. Который придет, увидит тебя и скажет: «Ну ты что-то раскис, мужик, сопли пускаешь. Что как баба? А тут ты его спрашиваешь: «Вот ты! Ты веришь в любовь?» И что после этого? А ничего. Он тебе скажет: «Уууу, парень, совсем плох ты. Выпить бы тебе надо, и выспаться, и бабу».

А на что мне баба, если не любовь? Если завтра эта самая баба тебе наутро не шепнет что-то приятное на ухо. А перед тем, как тебе уйти на работу, она не подойдет, не обнимет и не шепнет: «Люблю». А ты не махнешь рукой, не скажешь: «Все. Пошел. До вечера». А сам, спускаясь по лестнице, не подумаешь: «Вот какая она у меня есть. Волшебница, одним словом». Если все не так, когда мужик себя мужиком чувствует. Любимым.

И тут просыпаешься, температура еще не спала. И друга звать не хочется. И вставать не хочется. И бабы-то в доме нету. Верю в любовь. И все тут.

Кошка подходит, забирается на постель, и начинает когти точить об одеяло. И говоришь ей: «Ну что ж, тварь, делаешь-то?» Берешь ее за шкирку, и кладешь себе на грудь. Мурлыкает, комок мохнатый. И на что я себе кошку завел, когда бабу надо?

А ведь они похожи так. Только кошка, вместо того чтобы ужин приготовить – сама жрать просит. И вместо того чтобы на работу «Люблю» сказать, уходит в комнату. Возвращаешься – орет. И в этом похожи. И ласки просит. Тоже похожи.

Я верю в любовь.

 

«Ну, здравствуй! Не спишь?..»

Монолог девушки 19 лет, много курящей на подоконнике съемной квартиры на окраине Санкт-Петербурга.

 

Я сжимала горсть матовых и глянцевых таблеток и надеялась, что это поможет. Но в такие моменты всегда появляется что-то постороннее, спасающее.

Телефон в тот момент разорвался в темной и немой комнате. Я ответила. На том конце провода он спросил меня: «Привет, не спишь?» Я ответила, что не сплю, что сижу и жду его звонка.

И мы проговорили четыре часа. Таблетки уже лежали у подножья моей многоэтажки. А я курила сигарету за сигаретой, сидя на подоконнике. Выпускала в темноту дым, пускала слезы и произносила редкие слова на долгие его рассказы. Мне хотелось, чтобы его голос не умолкал никогда.

«Не грусти!» – просил он, когда слушал мои неровные всхлипы. Я укрывалась под одеялом. Он шептал в трубку. И я начинала ему шептать. Потом я спросила его: «Почему ты говоришь шепотом?», а он мне ответил: «Так лучше слышно». И это действительно так было. И так было гораздо приятнее. Такое ощущение возникало, что вот-вот откроешь глаза, а он рядом. В комнате. Со мной, под одеялом лежит и шепчет.

На утро ему на работу. Я извинялась за долгий разговор. А он извинялся в ответ, за все то, что первое приходило ему в голову. Такой он сумасшедший. Если извинялась я, он обязательно просил прощения в ответ. Так мы и прощались самыми ранними утрами, повторяя друг другу «прости» и желая сладких снов на оставшееся время.

Сигарета издавала такой легкий, еле слышный треск. Рассказ почти шепотом в самой неистовой тишине, когда даже ветер за окном не столь заметен. И дым изо рта. И немного из носа.

Так в моей жизни появился человек, который вселял в меня надежду забыть своего Актера и отпустить чувства. Оставить в прошлом. Вынуть из проигрывателя уже запылившуюся пленку. Только эта старая запись, она постоянно включалась сама собой при каждой моей попытке достать ее, и начинала проигрывать себя с самого первого момента. С самого первого кадра.

И я снова стояла у открытого окна, на подоконнике. На коленях. И смотрела в темноту. Я думала тогда, что у меня получится. На этот раз. Но разорвался телефон. Я взяла трубку, ответила. А там его голос: «Привет. Не спишь?»

Машет рукой из окна, разглядывая, как разлетается пепел, сверкая чуть-чуть, недолго, но ярко.

Очень скоро его не стало со мной. Не стало его шепота.

А еще после в моем фильме появилась маленькая деталь в виде «спустя такое-то время...», и на моём телефоне отразилось: «Новое сообщение от...» То была весточка от моего Актера из прошлого. Внутри было горько и сладко. Одновременно. Там было написано: «Может, нам стоит быть вместе?..»

Я в тот момент стояла и курила на балконе пятнадцатого этажа. И не сдержалась. Разревелась. Отыскала в телефонной книжке номер, набрала и сказала: «Не клади трубку!» Он ответил: «Не положу...» и через секунду: «Ну, здравствуй! Не спишь?..»

Редакция газеты «Золотая горка» Логотип газеты «Золотая горка»
623700, Свердловская область, Берёзовский, Восточная, д. 3а, оф. 603
+7 343 237-24-60
На реке Ваге.
Т Творчество

Рейтинг:  5 / 5

Звезда активнаЗвезда активнаЗвезда активнаЗвезда активнаЗвезда активна

Спокойно несет свои светлые воды река Вага в Северную Двину. Течет спокойно, но не прямо, то отклонится на восток от своего северного направления, то на запад. Если плывешь по реке на пароходе, на берега не насмотришься. С одной стороны смотришь – луг, конца не видно, с другой - крутой высокий берег, а на нем лес, то стройный сосновый, то зеленый еловый. На одном участке реки широченный песчаный пляж, на другом - остров и русло раздваивается. Плыть по такой реке с такими берегами никогда не надоест.  

Весной Вага разливается, топит луга, обогащает их илом, а будущую летнюю траву - сплошным разноцветьем. А крутые берега терпят напор – размываются, где больше, где меньше. Летом на реке просто благодать, а осенью она становится серьезной, ветер местами нарушает гладь и если вдоль реки есть две тропки рядом и подальше, то стараются идти по той, что дальше от реки. В старые октябрьские праздники по реке идет лед и она встает. Её, как бы нет до майских праздников, потом лед уходит и становится у людей праздник, и на реке праздник.  

Летом через Вагу идут лодки, плоты с лесом и пароходы с баржами. Правда последнее время активность людей на Ваге, как и на всех северах, поубавилось. На всем протяжении реки, а это километров триста, по берегам деревни побольше и поменьше, а в среднем домов пятнадцать - двадцать. Дома располагаются к реке огородами, наверно потому, что берега со временем расширяются в стороны. В тех краях, поселений кроме как вдоль рек нет, потому что вода - это основной путь передвижения и около реки удобные земли, луга и леса.  

В Важских деревнях люди только со светлыми глазами, как вода в их реке. По характеру жители тоже похожи на свою реку - исключительно спокойные, медленно говорят и, если честно, думают не быстро. В их домах не услышишь громкого разговора, не услышишь даже окрика на расшалившегося ребенка. Даже пастух не окрикнет скотину, которая отбивается от стада, только махнет рукой, и она его поймет. Все дома на Ваге одинаковые до мелочей. Дом в пять - шесть окон впереди и по два - три окна с боков. В окно с улицы, летом не заглянешь, оно выше роста. В составе дома и жилое помещение и для скота, все под одной крышей. Поодаль от жилища всегда есть амбар для разной утвари и сезонной одежды, и баня, Она всегда построена где-то на окраине деревни и сделано это из соображений нередко пожарной безопасности, потому что бани отапливаются по чёрному, без трубы и нередко горят.  

Жили люди тех деревень до самых колхозов своей общиной. Община делит всю землю поровну на всех. Сколько в семье человек – столько община и выделяет земли, а дальше уже каждый работает на этой земле на себя и платит, соответственно, налоги. Община помогает справиться с проблемой, если семье трудно. К примеру, со строительством нового дома для женившегося сына и новой семьи. Сельские теоретики считали общину менее эффективной организацией сельского хозяйства, чем хутор, например, или помещичье хозяйство. А на севере России прижилась именно община. Конечно все это до колхозных перемен было.  

Поселения на Ваге были с тысяча шестисотых годов и стали известны по сохранившимся налоговым документам того времени. Названия поселений по реке – Керчела, Коскара, Мулонда, Сюма, Першта, говорят о каком-то незнакомом для нашего времени языке или своеобразном наречии какого-то языка, может быть, и нашего времени. В одной из перечисленных деревень - Перште, расположенной примерно в середине течения реки в 1929 году родился я, в семье Земских Егора Семеновича и Анны Степановны. Отец родился в 1895 году, повоевав в первой мировой и гражданской того времени, вернулся в родную деревню и трудился на земле. В основном на земле, но регулярно летом бурлачил. Так говорят про тех, кто уезжает из деревни на заработки. Это бывало летом после посевной, или зимой, когда сельских работ меньше. На заработки уезжали в основном в районы белого моря - в Архангельск на лесопильные заводы, в Мурманск на рыбную ловлю, на Двину для сплава леса. Поработал отец и в Кандалакше на Белом море, на лесопильном заводе. 

А в 1930 году, когда в стране началась большая стройка, семья тронулась от сельского хозяйства на производство, в разведанную ранее по бурлачеству Кандалакшу. Тогда в семье нас было пятеро детей - обычный состав семьи в деревне того времени. 

Редакция газеты «Золотая горка» Логотип газеты «Золотая горка»
623700, Свердловская область, Берёзовский, Восточная, д. 3а, оф. 603
+7 343 237-24-60
Рыбак на озере Иртяш.
Т Творчество
Звезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активна

 

Я не буду рассказывать обо всех эпизодах на рыбалках с удачным клевом и уловом. А вот об одной случайной, врезавшейся в память, встрече на Белоярском водоеме не могу умолчать.

Это было в марте 1966 года. Из семи заработанных мною отгулов шеф Иван Федорович дал мне три. Я решил среди недели отдохнуть с удочкой на льду. Приехал к водоему утром на рейсовом автобусе. Прошелся по нему в сторону Ржавчика. Обычным способом просверлил лунку. Настроил удочку. Крючок с леской и насадкой (малинкой) опустил в воду. Ждал-пождал. Клюнуло. Подсекаю – неудачно. Еще две подсечки, но не то. Решил проверить насадку на крючке. И что же вижу? На крючке сидит чудо, похожее на таракана. Но это оказался ершишко такой «чудовищной» величины…

Я выругался, сорвал «рыбину» с крючка и со злостью бросил в воду. Смотал леску на зимнюю удочку, схватил ящик, подарок Иосифа Адамовича Штайнбах, и пошел по водоему, сам теперь не зная куда. В тот день рыбаков близко не было, только в стороне виднелись мелкими точками. Пошел в другую сторону. Немного пройдя поближе к высоковольтной линии, заметил чью-то рыбацкую фигуру, которая изредка шевелилась. Иду к ней. Вижу, рыбак машется, и не впустую. Иду еще ближе. В руках блестит серебристый чебак приличных размеров. Сажусь на ящик рядом с незнакомцем. Спрашиваю его с волнением в голосе:

– На какую насадку ловите чебака?

Но он молчит. Начинаю сердиться. Тогда он, заикаясь, вымолвил мне в ответ:

– М-м-мормыш.

И тут же достал самодельную деревянную коробочку с откидной крышкой. Достал тремя пальцами 15 мормышей и четко сказал:

– На.

Хотя у самого осталось около полсотни штук. Значит, он никакой не скряга, а хороший рыбак.

Обрадованный, бегу по льду в сторону. Пинаю фанерку, а под ней готовая, оттаявшая лунка. Настроил леску, прицепил мормыша, спускаю в лунку, и моя леска чуть-чуть дрогнула. Подсекаю, тяну из лунки – и вот он, желанный чебак с розовым брюшком в моей левой руке. И пошел процесс. Рыбка по рыбке, радость за радостью, да еще солнце ласково спину греет, чем не праздник!

Поймал 15 увесистых чебаков и все. Мормыш кончился. Больше просить не стал. Достаю свою коробку, полную малинки. Цепляю на крючок, спускаю леску в лунку, и вдруг – резкая поклевка, леска, как струна. Тяну вверх, и что же? В моей руке трепыхается не чебак, а красноперый красавец-окунь. Потом клевали только окуни, и много, пока не заполнил ящик. Пришлось заканчивать рыбалку. Ящик был полный. Подхватив его и радуясь удачному улову, заспешил домой, домой, домой.

Радость была неописуема. Но огорчение было в том, что я не узнал имени моего встречного рыбака. Он ушел незаметно и рано. Кто он, чей он, откуда приехал, я не узнал. О чем до сих пор жалею.

Редакция газеты «Золотая горка» Логотип газеты «Золотая горка»
623700, Свердловская область, Берёзовский, Восточная, д. 3а, оф. 603
+7 343 237-24-60
Т Творчество
Звезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активна

Моего отца зовут Владимир Васильевич.

Сейчас ему 65, и он не похож на дряхлеющего пенсионера – бодрится, пишет фельетоны, избирается депутатом думы провинциального городка, в котором живет с третьей по счету женой. Я мало, редко видела его в жизни и, любя издалека, научилась любить безответно и одиноко, в спину. А теперь убедилась, что почти ничего и не знаю о нем. Он все больше похож на свою мать и мою бабку, все быстрее устает в тягучих буднях.

Но рассказ-то не о нем, а о том, что видел мой отец своими глазами. В дискотечных восьмидесятых он приезжал погостить к своей матери, а точнее, жил у нее во время сдачи сессии. Днем ездил на юридические лекции и экзамены, потом объезжал знакомых, друзей и подруг, и возвращался к ночи на желтом трехрублевом такси. Бабка моя, копившая для своей кровиночки всякую свободную копейку, только качала головой: «Сколько теперь такси-то стоит?» Но не жалела для него ничего, не умела. Она прилагала усилия, чтобы мы повидались, зазывала меня в гости и уговаривала отца никуда не ездить в выходной, повидаться с дочерью, а для пущей верности покупала прозрачную бутылочку за 3.62, 4.12 было для нее дорого.

Пришла я однажды в такой выходной. Отец, как обычно, беспрестанно курил, сидя у открытой голландки, отпив уже изрядное количество беленькой. Он протяжно зачитывал меня стихами Андреева, потом рассказывал «Незнакомку» Блока, и уж не помню, как разговор свернул в мистику и тьму. Не зная, как себя вести, я тихонько сидела на старенькой шаткой табуретке, погрузившись в стихи и его присутствие. Как вдруг поняла, что отца понесло.

– В это можно верить или не верить, но нечистая сила есть. Вот у меня дома живет домовой, и я его сам видел.

Не веря своим ушам, я посмотрела на красный кончик горящей сигареты. Для меня он был божеством, в нагрудном кармане пиджака Владимир Васильевич носил партбилет, а трезвые мысли излагал в городской газете, где много лет работал литсотрудником… Домовой?!

– Ну уж?..

– Да не «ну уж», а точно живет. И зовут его Васькой.

Отец говорил в своей обычной неспешной манере полного достоинства, опыта и уверенности господина.

– И где ты его видел?

– Дома. Он у меня в ванной живет. Спит в шкафу. Сначала я думал, мне показалось. Прихожу домой на обед, захожу в Наташкину комнату, только лягу на кровать почитать-подремать, как дверь шкафа со скрипом открывается.

– Может, просто пол прогибается во время твоих шагов и…

– Я решил проверить: даже если не проходить мимо шкафа, не ложиться на кровать, все равно через некоторое время после моего прихода шкаф скрипит и Васька выходит.

– Ты же его не видишь?

– Нет, но слышу, как он дышит возле уха, над головой, стоит сзади и вместе со мной газету читает. Я иду в другую комнату, и он за мной. Сажусь в кресло, хлопаю себя по колену, садись, мол, он садится на подлокотник, даже кресло поскрипывает. Почитаю прессу, говорю: «Ну что, Василий, пойдем, что ли, покурим!» Нина на меня смотрит, как на сумасшедшего, но я же не виноват, что она его не чувствует, видно, не всем дано. Во-о-от. И в ванной…У нас титан стоит, я его открываю, сажусь на край ванны и курю. А возле титана машина стиральная, с крышкой. Так минуту спустя крышка издает легкий звук – он садится на нее, крышка прогибается. И Васька ждет, пока я курю, вздыхает. Может, тоже табачком баловался в прошлой жизни…»

Я ерзаю на табуретке, не зная, что и сказать. А думаю примерно то же, что и Нина.

После рассказа отца я стала прислушиваться к чудесным сказкам людей о домовых и видениях. Седенького старичка, похожего на белесо-серое облако, видели жильцы одного из старых, готовых к сносу, домов нашего городка. Их домовой любил гулять во дворе и частенько сидел на крыльце или на капоте ржавого «Москвича». Однажды хозяйка, открыв ворота гостье и проводя ее в дом, показала той: «Смотри-ка, какой у нас жилец обитает». Гостья обернулась, да так и охнула. С ополовиненной березовой поленницы на нее смотрели чьи-то глаза, а вместо тела колыхалось дымчатое облачко. Женщина, пытаясь убедить себя, что это все ей только кажется, отчетливо услышала вздох изнутри волшебной дымки и тихий хохоток хозяйки: «Да живет он у нас, идем в дом».

Про другого «квартиранта» слыхала я от бабки, отцовой матери. Звали его соседушко-буканюшка. В ее доме он не жил, а характером обладал злодейским. Занимался этот сосед тем, что во сне наседал на человека, пока тот не начинал задыхаться и, просыпаясь, просить о помощи. Да на простые просьбы не откликался, нужно было слово знать. Бабка утверждала, что нескольких ее знакомых этот колдун задавил-таки во сне. Видно, слов они не знали.

– Что за слова такие? – спросила я.

– Один раз он давил меня.

– Правда, что ли?

– Не смейся давай. Ночью напал, я слышу, грудь сдавило, дышать нечем. Потом за шею меня схватил. Я его из последних сил отпихнула, и говорю: «Соседушко-буканюшка, отпусти меня, уходи прочь, проклятый!» Он и упал на пол с койки-то. Я его перекрестила три раза, слышу, только дверь схлопала. Свет в комнате зажгла, и вижу, все половики на полу перевернуты. Вот как.

И про соседушку-буканюшку, и про дворового домового еще не раз я потом слыхала от разных людей. А прошлым летом поехала в славный город Верхотурье, где живет мой стареющий кумир Владимир Васильевич. И так захотелось мне услышать снова историю про домового. Спрашиваю отца:

– Помнишь, ты мне про Ваську рассказывал?

– Помню, конечно. Так он у нас и сейчас живет. Мы с Верой Васильевной стали замечать, что частенько дверь из ванной приоткрыта, даже если плотно закрывали. Вот обедаем тут на кухне, и чувствуем, что смотрит кто-то на нас из прихожей. Повернемся, а у того только пятки сверкают по коридору в ванную. И курит со мной по-прежнему возле титана. Только в одном я ошибся, домовой-то женщиной оказался.

– Ну уж?..

– Вот тебе и «ну уж». Бывало, сижу в кресле, читаю и чувствую, как кто-то мне волосы ворошит на макушке. И явно рука женская, до дремоты загладит. Тут-то я и догадался, что это женщина. А потом лысеть начал, и именно на макушке. Оказывается, она мне лысину наворошила. Да мы не раз ее видели, только ведь не человека видишь, а будто тень мелькает, ну и половицы скрипят, двери хлопают.

Рассказывает Владимир Васильевич просто, не видя ничего чудесного в истории своего Домового. Вопроса о вере не стоит. Он давно живет с потусторонним соседом. Вера Васильевна, в отличие от Нины Яковлевны, не сомневается в здравомыслии своего мужчины, может, потому и видит домового вместе с ним.

Отец провожает нас у подъезда, мы машем ему из окна авто, и я удивляюсь разительному сходству его с матерью, ставшему с годами таким явным, таким отчетливым. И рассказы их о чем бы то ни было, будто куплеты одной протяжной песни, текущей сквозь мою жизнь. Я боюсь, что не успею записать любимых строк на пленку памяти, боюсь больше, чем соседушку-буканюшку, приходящего во сне.

Редакция газеты «Золотая горка» Логотип газеты «Золотая горка»
623700, Свердловская область, Берёзовский, Восточная, д. 3а, оф. 603
+7 343 237-24-60
Двое.
Т Творчество
Звезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активна

В девяносто третьем я был госпитализирован в родную неврологию в пятый раз.

Кушетку мне нашли только на следующий день. Зато компания в палате с лихвой компенсировала мне все превратности жизни. Хорошие попались мужики. 

Один был худощавый, чернявый мужик лет под шестьдесят, с аккуратно подстриженными усиками. Дядя Федя его звали.

Парень из Петухова, лет под тридцать, Сашка Городецкий. Мент. Высокий, почти с меня. Шапка кудрявых волос. А усики еле-еле пробиваются, как у мальчишки-подростка. Он почти не мог ходить: вследствие кровоизлияния в мозжечке нарушился вестибулярный аппарат. Страдальцем он, однако, отнюдь не выглядел. Нрав у него был разбитной и весёлый. Всё хохмил лежал да анекдоты шпарил. А матершинник был — порой от Сашкиного красноречия, похоже, даже стены готовы были захохотать. А жизнерадостность никогда не сходила с его физиономии, расписанная всеми красками цветистого русского мата.

Дядя Юра, как мы его с Сашкой по своей молодости звали. Степенный, грузный, неторопливый, явно деревенской закваски.

Ещё один мужик, Лёша, поначалу лёг в нашу палату, потом его перевели в другую. Но ему это явно не понравилось, и он так и прикипел к нашей пятой палате, проводя здесь больше времени, чем в своей. Лёша привёз с собой в больницу — о, русская душа! — красивый золочёный самовар. И, поскольку поесть и попить чаю Лёша неизменно приходил к нам, то он каждый раз тащил с собой и самовар. Мы, естественно, не возражали. Мужиком Лёха был разговорчивым, компанейским. Любимое выражение его было «еттить-колотить!»

В отделении оказался и мой старый знакомый — Саша Зубов. Ну и обрадовался же я ему!

Сашка Городецкий, судя по всему, был большим юбочником. Как только он стал понемногу подниматься на ноги и ходить, его сразу понесло на сестринский пост. В то время в отделении работали две новенькие молоденькие медсестры — Лена и Наташа. К Лене Сашка не клеился: она только на днях замуж вышла. Зато к Наташке прицепился, как плеть повилики, захочешь — не отцепишь.

Наташа, светленькая, стройная симпатичная девушка девятнадцати лет, была настоящей звёздочкой в отделении. Весёлая, общительная, она словно озаряла собою всё вокруг. В сказках о подобных ей героинях говорят: «Где пройдёт — там птицы поют и цветы распускаются». Вся сильная половина в отделении — независимо от возрастов — была без памяти от этой девчонки. Её все любили.

Сашка же даром времени не терял. Он постоянно торчал на посту в Наташино дежурство и балаболил с ней, не закрывая рта. Откуда только темы находил? Светский лев и покоритель женщин...

И Наташа, мне кажется, тоже не обходила его вниманием. Бывало, остановит меня где-нибудь, без свидетелей (почему именно меня-то?), и положит мне в ладонь то яблоко, то упаковку жевательной резинки «Стиморол»:

— Вот... Вы это передайте Городецкому, пожалуйста.

Первый раз я, пожав плечами, принял яблоко (ладно, передам, жалко, что ли?). На третий раз уже хмурился: нашла посредника! Сама иди к нему да отдай.

Кроме Сашки Городецкого, в отделении был ещё один хохмач, мало ему уступавший. Звали его тоже Гриша. Было ему лет сорок. Бабник, пошляк и матершинник, он вечно был весел, в курилке рассказывал всякую смешную фигню и хвастался своими сексуальными подвигами.

Как-то раз в курилке ему стукнуло в голову придумывать клички каждому из нас, исходя из... своеобразия компонентов ландшафта местности, в котором тот жил. Дядю Федю из Куртамыша Песочницей назвал, какого-то мужика из Целинного — Чабрецом.

Долго думал, как прозвать меня.

— Что же у вас там, в Лебяжке? — размышлял он. — Песков нет, болота только. А! Солонцов ведь у вас до хрена возле озёр! Всё, Солонец ты будешь!

С тех пор он только так и звал меня — Солонец. Нет, и по имени звал тоже. Он ведь не издевался. Просто шутил.

— Какую бы ему кличку придумать? — сосредоточенно морщил лоб дядя Федя, сидя в курилке. — Он уже заколебал. Чо у них там есть, в Далматово?

— Не знаю, — отвечал я. — Я там никогда не был.

— Лесов там, вообще-то, хватает, — подал голос дядя Саша Рогин.

— В лесу грибов много, — сказал я. — Гриб какой-нибудь? Какой?

— Хрен его знает.

— Да какие там грибы? — хохотнул кто-то из мужиков. — Мухоморы, бляха, одни...

— Вот он и будет Мухомор! — радостно засмеялся дядя Федя.

Кличка пристала крепко.

— Не свистите, — говорил нам Гришка. — Мухоморов у нас в Далматово нету!

— А нам пофигу! — посмеивался дядя Федя. — Мухомор ты и есть Мухомор.

Теперь хоть мне было чем его крыть, когда он называл меня Солонцом. Всякий раз безуспешно пытаясь обогнать меня на пути в столовую, Мухомор поддевал меня:

— Ну, Солонца, как всегда, хрен догонишь!

— Куда тебе, Мухомору, догнать? — на ходу парировал я. —  Шляпку потеряешь!

Под вечер мы все палатой садились вокруг стоявшего посреди комнаты столика и резались в карты. Всегда с нами сидел Лёшка, иногда приходил Мухомор. Играли, как водится, в дурака. Дядя Саша Рогин выбрасывал карту сосредоточенно, предварительно как следует подумав. Дядя Юра долго кряхтел, вертел карты в руках и, наконец, всё с тем же кряхтеньем кидал карту на стол, посмеиваясь всякий раз после удачно сделанного хода. Лёшка даже проигрывать умел весело, так и вертелось у него на языке «еттить-колотить», подкидывал он не задумываясь и редко проигрывал. Я, выбрасывая карту, всякий раз так пристукивал казанками пальцев по столу, что мужики только охали.

Дядя Федя играл молча, думал, проводя пальцем по тщательно подстриженным усам. В минуту весёлого настроения покряхтывал, говоря:

— Я ж специалист в этом деле, ё моё! Ас! Я вас щас всех наколю!

— Ой, наколешь ты, старый!.. — кричал Сашка Городецкий. Оба всё время подначивали друг друга, не стесняясь в лексике, но без обид, по-приятельски. В конце концов дядя Федя оставался в дураках.

— Ой, а говорил: я ас! — вопил Сашка. — Корыто ты старое! На, сдавай карты, специалист!..

Но, стоило самому Сашке пару-тройку раз подряд остаться в дураках, как он бросал карты и говорил:

— Нет, братцы, ну вас! С вами неинтересно играть. Пойду я к Наташке под бок!

И уходил. Последнюю фразу, надо сказать, никто из нас всерьёз не воспринимал, несмотря на то, что однажды Сашка вернулся в палату аж в два часа ночи. Но мужики единогласно не верили, что такая девчонка, как Наташа, может пустить кого бы то ни было «под бок».

Перед сном мы доставали всю наличную снедь, разворачивали в палате на столе «дастархан», кипятили Лёшкин самовар, основательно закусывали, пили чай.  Если ночью дежурили Яковлевна с Леной или Алексеевна с Наташей, то в коридоре отделения допоздна бывали тихие тусовки. Сидели на посту кружком. Женщины балагурили с Алексеевной, мужики, по обыкновению, подкатывались к Наташке.

Вскоре Сашку выписали. Мне довелось встретить его ещё раз, в девяносто четвёртом. В Петухово, на приграничном с Казахстаном таможенном досмотре, я увидел его в группе гаишников. Сашка приветствовал меня радостным воплем и облапил по-медвежьи. Долго мы с ним наговориться не могли. Машину нашу и не осматривали даже, он махнул сослуживцам рукой: пропустите, мол, свои...  А несколько лет спустя я был шокирован известием о его смерти. Не помню, кто именно мне это сказал, кто-то из милиции, кажется – без подробностей, сказал, что убили его. И имя, и фамилию назвал. И сказал, что тот в милиции работал. Всё совпадало. Большего я не знаю до сего дня.

Вот так вот бывает. Вроде ничего удивительного: работа у них известно какая. Но жаль парня. Сильно жаль!

 

Редакция газеты «Золотая горка» Логотип газеты «Золотая горка»
623700, Свердловская область, Берёзовский, Восточная, д. 3а, оф. 603
+7 343 237-24-60
Здание администрации минералогического музея в г. Реж.
Т Творчество
Звезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активна

Знаю много городов и рек уральских. Жил, учился, женился в прославленном городе Серове. Строил и работал в городе Краснотурьинске, который славен не только красотой, а еще алюминиевым заводом БАЗ. Бывал в Карпинске, Волчанске, Североуральске, Ирбите, Нижнем Тагиле. В Нижней Туре сын живет с семьей. Знаю и другие мелкие города. Бывал на реке Сосьве, жил на реке Молве в ссылке. Посчастливилось порыбачить на красавице Чусовой. А на реке Реж не бывал. Сказывают бывалые люди, что она славится своей красотой и величием. Режевские скалы не только не уступают Бойцам реки Чусовой, но порой и превосходят их.

На режевской земле в первозданном виде сохранилось несколько уникальных памятников деревянной культуры. Например, такие, как Арамашевская крепостная башня-острога.

Но самое большое достоинство и слава режевской земли – в ее чудесных камушках-самоцветах, которые создали ей всемирную славу. Такие как аметист, топаз, изумруд, александрит, турмалин, шайтанский переливт.

Академик А. Е. Ферсман назвал режевскую землю страной самоцветов и написал о ней: «Трудно во всем мире найти такой уголок земли, где было бы сосредоточено большее количество ценнейших драгоценных камней». История самоцветной полосы начинается давно, аж с 1668 года, с замечательных находок братьев Тумашевых в районе Туринской слободы. Михаил отыскал здесь цветные камни, о чем сообщил в Москву и получил огромную в то время награду – 164 рубля. Слухи об этой находке разбудили азарт поиска дорогих камней. Появилось много старательских «кумпаний» и одиночек. Нередко фартило здорово! Например, в 1900 году по-настоящему легендарной личностью стал В. Л. Зобнин из Шайтанки. После вскрытия турмалиновой жилы за несколько лет он превратился в богатейшего в округе купца.

Для защиты богатства самоцветной полосы создается национальный парк «Самоцветная полоса Урала» как важный просветительский и туристический район, а в Реже – музей «Самоцветная полоса Урала».

Редакция газеты «Золотая горка» Логотип газеты «Золотая горка»
623700, Свердловская область, Берёзовский, Восточная, д. 3а, оф. 603
+7 343 237-24-60
Березовский рудник: шахта "Южная".
Т Творчество
Звезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активна

Руднику и городу идет третья сотня лет. В их истории нам остались известные имена: искатель Ерофей Марков, исследователь Лев Брусницын, предприниматель Владимир Асташев, дирижер Кирилл Собачкин, стахановец Абула Чембарисов, геолог Владимир Казимирский, бригадир Александр Беляев. Мы знаем и многих других, известных по их делам, людей. Но среди них как-то нет имен со званием мастер. А в то же время мастер, горный мастер у шахтеров, в большинстве случаев наиболее уважаемый руководитель среди всех их уровней, и это вполне заслуженно. Об одном из мастеров, которые непосредственно организуют поставку золота для рудника, для казны, я в этом рассказе и поведаю.

 

Свою трудовую жизнь Иван Бетев начал сварщиком на заводе заводов – Уралмаше. Варил прокатные станы для металлургов, дробилки для горняков, буровые вышки для нефтяников, шаровые мельницы для обогатителей. Все шло нормально – хорошая работа, приличные заработки, активная молодежная жизнь, комсомольские собрания, турпоходы, танцы под духовой оркестр. Но началась Отечественная война. А значит, армия и фронт.

Как все сначала двигались назад, потом пошли вперед. Задержались под Ленинградом, потом часть, в которой служил Бетев, пошла в Прибалтику, потом в восточную Пруссию. Но дошли до цели не все, многие оставались на этом пути. Ах, как много оставалось! А красноармеец Бетев все шел вперед и вперед. И вот уже Берлин, а потом и Прага. Вроде уже все свое прошел Иван, но нет – еще пришлось идти в Японию.

В 1947 году старший сержант Иван Бетев демобилизовался и с орденом Красной Звезды и множеством медалей на груди пришел устраиваться работать на Берёзовский рудник. Мест было много, решил идти забойщиком на старательскую шахту в артель № 27. Забой, конечно, не фронт, но бурение, тогда еще всухую, здоровья не добавляло. Погрузка руды в вагоны лопатой всю смену, спина к ее окончанию не разгибается. Поднимать сырые оклады при креплении надо иметь силу будь здоров. Кажется, проще откатывать вагонетки вручную от забоя к стволу, но почему-то лоб опять мокрый. Вот так трудился Иван Бетев шесть дней в неделю, двадцать шесть дней в месяц, одиннадцать месяцев в году.

Старательские артели имели в то время некоторые преимущества перед обычными государственными коллективами. Во-первых, свои деньги – боны. По бонам свои магазины, столовые. В магазинах достаточно большой выбор, особенно промтоваров. Промтовары эти, как правило, – импортные закупки на золото за рубежом: одежда, обувь, ткани, иной раз ручные или карманные часы, редкие в те времена в обычной госторговле. Это привлекало людей работать в старательских артелях и делало их труд более заинтересованным и производительным. Но для старателей обычно отводили участки с бедным содержанием золота и более трудоемкие по характеру обработки, а иной раз просто брошенные как нерентабельные. Но у старателей напряженный труд, убыточные участки и шахты они делали доходными. А Бетева, начинающего жить, трудности не пугали, ему после армии надо было быстрее встать на ноги, обзаводиться жильем, семьей.

За смену при механизации того времени шахтер терял в весе полтора-два килограмма. Редко кто выдерживал и пять лет труда непосредственно в забое, не заработав силикоз. За честный труд перед своей бригадой, перед руководством своего участка и шахты на пятый год работы Ивана Семеновича, как хорошего специалиста своего дела и авторитетного в коллективе человека, назначили начальником смены – горным мастером. Но для этой должности правила требовали иметь специальные права, и Иван Семенович поехал учиться в горный техникум. Закончил, получил права и стал работать уже полноправным дипломированным мастером.

Первая обязанность горного мастера – безопасность людей, работающих в смене. Выполнение плана выдачи руды тоже главная, но только вторая. Еще при раскомандировке на поверхности перед спуском в шахту пятьдесят процентов времени мастер или начальник участка обсуждают со сменой конкретно по каждому забою – как безопасно выполнить работу. Иван Семенович это делал особенно профессионально, так как сам четыре года приходил в забой после отпалки-взрыва и знал, что тут подстерегает шахтера опасность отравления газом при плохом проветривании, опасность от падения руды или породы с кровли, опасность забуривания в остаток старого шнура с возможной взрывчаткой. Молодого рабочего надо предупредить, потому что он еще этого всего, может быть, не знает, а старого – потому что он уже иной раз начинает пренебрегать опасностью и теряет чувство ответственности. Когда мастер спускается к себе на участок, он идет по забоям, которые отстоят друг от друга, может быть, на десятки, а то и сотни метров. Идет, конечно, по кратчайшему пути. Но Иван Семенович, как и положено, идет сначала в самый опасный забой и заходит в него первый и только потом разрешает заходить забойщикам, растолковывает, как сделать все безопасно, а иной раз и сам покажет, а то и сделает, если забойщик не очень опытен.

Вот за все это мастера на шахтах среди рабочих и являются самыми уважаемыми людьми, а тем более такие опытные, как Бетев. Иван Семенович за многие годы работы был мастером на первой шахте, на пятой, на южной. Это тоже добавляло ему знания и опыт. Однажды, когда он работал на пятой шахте в самый мороз, на поверхностных бункерах в нарушение всяких правил решили открыть выпускной люк открытым огнем. В результате деревянные бункеры загорелись. В рядом расположенный ствол потянуло дым, который мгновенно заполнил всю шахту. Мастером на смене был Бетев. Он быстро с подземной подстанции дал по шахте светом сигнал опасности, и начал выводить людей вместе с горноспасателями по запасному выходу. Сам выходил последним, когда убедился, что в шахте больше никого нет.

Звание почетный горняк давалось нечасто, Иван Семенович Бетев был одним из тех, кто заслуженно носил это высокое звание. Со временем он стал помощником, а затем и начальником участка. Иван Семенович был не только высокопрофессиональным специалистом, но и воспитателем. Женщины с Первомайского поселка, где он жил, нередко обращались к Бетеву с просьбами взять к себе на участок своих непутевых, с точки зрения выпивки, мужей на перевоспитание. Он, конечно, знал многих и некоторых, еще не совсем безнадежных, брал и перевоспитывал, хотя на шахтах недостатка в кадрах никогда в прошлом не было. На рудник шли охотно, так как была возможность не быстро, но получить квартиру. Всегда были места в детских садах, профилакторий, пионерский лагерь, куда и когда угодно путевки в санаторий, выслуга лет, хорошее бесплатное питание и, самое главное, надежная во всех отношениях перспектива рудника на будущее.

Иван Семенович воспитал славных сыновей, которые получили высшее горняцкое образование и идут своей дорогой тоже уважаемыми людьми.

Таким был Иван Семенович Бетев, родом из деревни Ярки Курганской области, фронтовик, почетный горняк Берёзовского рудника. И пусть имя его в истории рудника стоит рядом с вышеназванными именами известных людей. Горные мастера это заслужили.

Редакция газеты «Золотая горка» Логотип газеты «Золотая горка»
623700, Свердловская область, Берёзовский, Восточная, д. 3а, оф. 603
+7 343 237-24-60
Т Творчество
Звезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активна

Если и есть место за полярным кругом, где человеку можно жить, так это Кандалакша. Город расположен на Кандалакшском заливе Белого моря, на западном его берегу. Горы окружают залив и город с трех сторон, охраняя от ветров. Температура зимой держится в районе минус двадцати градусов, летом ближе к плюс пятнадцати. Это для Заполярья неплохо.  

На берегах залива расположен заповедник птиц, их множество прилетает с юга. Это говорит в пользу терпимого там климата. Залив, как и Белое море, в те времена был исключительно богат рыбой. А другие удобства для жизни – это железная дорога Мурманск – Ленинград со станцией и порт для кораблей.  

Интересная история строительства железной дороги. Россия давно нуждалась в незамерзающем порту, таким мог быть Мурманск, но туда не было железной дороги. И вот решили и была построена магистраль. Проходка маршрута в тысячу километров была запланирована на два года, (1917-1918), но построили за год. На строительстве работали пятьдесят тысяч крестьян из соседних областей, сорок тысяч пленных австрийцев и десять тысяч завербованных в Манчжурии китайцев. У китайцев был свой опыт - дальневосточная железная дорога. 

И вот, в рекордный срок, в сложнейших условиях Кольского полуострова и болот Карелии, дорога была построена. И край начал активно осваиваться – в основном это огромные запасы апатитов в Хибинских горах.

Родители устроились работать на лесопильный завод. Отец слесарем, а мать на хлебопекарню. Завод выделил просторную квартиру на нашу семью из семи человек. Завод готовил пиломатериалы для строек полуострова и на продажу за границу. Этот период начала жизни в Кандалакше я хорошо помню. С жильем было для приезжих свободно – бараки, или, если хочешь – строй свой дом, материалы завод выпишет. Из продуктов навалом рыбы, есть мясо, но совершенно нет овощей и фруктов. У людей цинга, ноги опухшие, десна кровоточат, нет молока для детей, и у меня там умирают две сестры. Оставшихся, отец отправляет обратно, в деревню в Архангельской области.  

Через год мы поправляемся и возвращаемся, а в магазинах уже стало достаточно лука, картошки и других овощей. Цинга ушла. Работающие люди живут в достатке. Цены по стране везде одинаковые, а зарплата в Заполярье двойная.  

У нас в семье три работника – отец, мама, старший брат, а мы двое детей – школьники. У школы не было своего угла, она была в разных приспособленных помещениях. Например, я учился в первом классе в бывшей казарме, в которой жили китайские строители железной дороги в 1917 году. Причем вместе учились и первый и второй класс, один класс в одной стороне комнаты, второй – в другой. Посередине школьная доска с двумя сторонами и одна учительница на два класса. Каждый класс по тридцать человек. Учительница то с одной стороны напишет для первого класса, то с другой – уже для второго класса. А новая школа для всех была построена только перед войной, куда я пошел уже в 6-й класс.  

На завод кадровые рабочие приезжали в основном из Архангельской и Вологодской областей. Временные рабочие - это вербованные из Приволжских республик. В основном приезжала молодежь поработать год-два и уезжали обратно к себе на родину.  

Зимой в Кандалакше день короткий, три-четыре часа, а летом практически ночи нет. Зимой в воскресенье лыжи, все на санках, летом в лесу полно ягоды, а в речках и на море самая рыбалка. Но у ребят еще задача запастись дровами на зиму, из бесплатных отвалов лесопилок.  

Летних детских лагерей тогда еще не было и процветали уличные игры: лапта, городки; постарше играли в футбол, волейбол. Никогда мы без дела не болтались. В библиотеке всегда было много школьников и зимой, и летом. После седьмого класса в основном уже шли работать, сначала в ученики, а потом на самостоятельную работу. Но многие уезжали учиться и в техникумы, и на различные курсы. Проблем с устройством на работу тогда не было.  

В тридцатых годах многих работников нашего завода репрессировали, в том числе и моего отца. Летом ночью светло и мы, ребята, часто заигрывались допоздна, и видели, как ночью подъезжала черная легковая машина к тому или иному дому и увозила кого-либо из дома. Говорили в газетах,что забирали только врагов народа, но в народе этому ни один человек не верил. Не верили и дети, они знали всех взрослых, работающих на заводе, а завод был не из больших. Все знали друг друга и ребята знали родителей своих товарищей. Все понимали, что репрессии – это, когда руководители страны боятся за свой стул, так было всегда.  

В нескольких десятках километров от Кандалакши была финская граница. Пограничники снабжались с торговых баз города и немного с заводского поселка, в частности. Хлеб получали с заводской хлебопекарни и тут, прежде всего узнавали о всех делах на границе, например, о ремонте жилых помещений, о строительстве железной дороги. Пограничники дружили с заводскими девчатами, но как началась финская война, мы не узнали. Видели, конечно, как приходили платформы с броневиками на колесах, но из-за отсутствия дорог их отправляли обратно. Приходили вагоны с конницей, но помахав саблями на конях, тоже уезжали обратно.  

Увидели войну своими глазами, когда зимой в холод повезли с фронта обмороженных и раненых красноармейцев в местные госпитали. Тогда, по домам расквартировали военных, которые уезжали на фронт и периодически может на неделю возвращались, чтобы немного согреться и подлечиться. На фронте, в перерывах от боевых дел, отогревались в палатках, закрытых хвоей с печками, а печки затапливали по ночам, чтобы противник не увидел дым. Мне, школьнику тогда, иной раз приходилось бегать на  кухню, расположенную недалеко, и приносить для своих постояльцев еду. Обычно был борщ,  пшенная каша с каким-нибудь мясом. С удовольствием пробовал солдатскую еду, когда предлагали, и тогда мне она казалась очень вкусной.  

В начале финской войны красноармейцы были одеты в шинели и шапки-буденовки. Но морозы переодели военных в валенки, ватные штаны, телогрейки, а сверху еще и белый полушубок, но валенки вскоре заменили снова на сапоги большого размера с просторными портянками, потому что валенки надо было сушить. А где на фронте будешь сушить? Буденовки заменили на шапки - ушанки. Весь опыт бытовой и военный жизни пригодился в последующей отечественной войне с Германией. А списанные буденовки достались нам, ребятам, и мы носили их с удовольствием.  

После финской войны в районе нашего поселка на границе осталось много военных, они жили в землянках у озер, в стороне границы. Помню такой случай: в поселке, в  выходные, часто проходили лыжные соревнования,  дистанции были по три, пять, десять километров. Я, ученик тогда пятого класса пошел на дистанцию. Ода из горок дистанции заканчивалась трамплином, после которого я упал. Лежу в лыжах, подходит военный командир и говорит шутя, мол, вставай, кончай отдыхать, надо ехать. Я видать ушибся, он помог мне подняться, некоторое время ехал за мной. Смотрел, все ли в порядке, но я постепенно поправился и побежал по своему маршруту.  

Война с Финляндией закончилась, но в поселке и в школе постоянно стали проходить различные военные учения, особенно с применением противогазов. Старший брат Павел, служивший на Дальнем Востоке в авиации, каждую весну приезжал в отпуск. Последний его отпуск был в мае 1941 года. В разговоре при встрече со старшими заводскими друзьями он сказал, что наверное, скоро будет  война… 

А жизнь в то время была неплохой. В магазинах поселка было всё: мясо, рыба, овощи, фрукты. За одеждой люди ездили в Ленинград, а вокруг Кандалакши шло большое строительство, строилась на реке Нива уже третья электростанция. Также строилась подземная электростанция, расширялись действующие заводы. Однажды в поселке, мы узнаем от приезжающих по делам пограничников, что уже через день-два начнется война, им было видно, как готовятся к ней, подъехавшие к границе новые войска финнов и немцев.  

Предположения оправдались через несколько дней. Налетели самолеты - бомбили порт и железнодорожную станцию, и мы, по команде, начали копать бомбоубежища около своих домов. Самолеты прилетали каждый день и по опережающему заводскому гудку мы быстро убегали в бомбоубежища. Через несколько дней бомбить город перестали и самолеты пролетали куда-то дальше, а мы, хотя и гудел гудок, в бомбоубежища уже не прятались.  

В первый день войны началась мобилизация военнослужащих, в том числе вчерашних десятиклассников. Сформированные отряды сразу ушли на фронт в сторону границы. Первый отряд уходил под командой директора школы, бывшего артиллерийского командира и, кстати, финна по национальности. Поскольку фронт был недалеко от поселка, вскоре мы начали узнавать о погибших, в том числе и наших школьных знакомых ребят.  

В финскую войну, против наступления советских войск соорудили щит – линию Маннергейма, но она в финскую войну была взята нашими войсками, а в отечественную она уже стала служить Советской армии. Эта линия состояла из блиндажей, бетонных сооружений, противотанковых рвов и каменных навалов. Все это еще усиливалось с нашей стороны боя. Моей старшей сестре Евдокии было в это время уже восемнадцать лет, и она не была эвакуирована, как я с матерью, и была призвана на оборонные работы местного назначения.  

Если в первый месяц войны бомбили заводы, порт, станцию, то в последующие только порт, железную дорогу,  но ее научились быстро восстанавливать, потому что основные грузы военной помощи от западных стран шли через порт Мурманска. Немцы с финнами рвались к Белому морю на Кандалакшском направлении, но оборона крепко стояла, за исключением одного случая. В районе станции Лоухи немцам удалось все-таки перерезать дороги  и в прорыв были направлены заключенные – строители электростанции, несколько тысяч, и прорыв был быстро ликвидирован. Правда, часть заключенных разбежалась, но их быстро выловили.  

С самого начала войны из Кандалакши и других городов Кольского полуострова началась эвакуация женщин с детьми. Эвакуировали через море на грузовых пароходах, лесовозах, по три-четыре тысячи человек на пароход. Наша очередь дошла в конце октября. Помню, как над нашим пароходом часто и низко летали немецкие самолеты, но не бомбили. Женщин с детьми эвакуировали  всех, но предприятия продолжали работать, хоть и не в полную мощность. Фронт тогда крепко держался на первоначальных рубежах и так было в течение всей войны, пока Финляндия досрочно не вышла из участия, примерно за год до окончательного поражения Германии.  

В Архангельске наш пароход поставили на пристань одного из заводов. Большинство людей, приехавших из Кандалакши и других городов Кольского полуострова, были в прошлом жителями Архангельской области. Нам предстояло на этой пристани пересесть на речные пароходы и разъехаться по Двине и ее притокам, по своим прежним местам жительства. Мы ехали на пароходе, который пошел с эвакуированными на Вагу. Это был двухпалубный пароход, самый большой из речных пароходов того времени.  

Была осень, и реки, в том числе и Вага, были полноводными, пароходы проходили до самых верховьев и до береговых деревень. Мы доплыли до самой Першты, где по договоренности с капитаном, пароход пристал к берегу, хотя официально пристань мы проплыли мимо. Так, с вниманием нас, эвакуированных, везли по всему маршруту. Хорошо было отлажено с питанием: нам каждый день, и на большом морском пароходе, и на речном, выдавали галеты, сгущённое молоко, а иногда тушёнку.  

Сейчас, когда я многое узнал о войне, могу сказать, что Заполярье хорошо защищали и хорошо, толково эвакуировали детей с родителями-женщинами. С собой мы везли вещи, кто сколько мог унести – столько и увез. У нас было два небольших сундука, посильных только мужчине - мама, где-то по дороге, носильщиков находила и видимо хорошо расплачивалась, в том числе и с матросами, которые снесли наши сундуки с речного парохода на берег.

Редакция газеты «Золотая горка» Логотип газеты «Золотая горка»
623700, Свердловская область, Берёзовский, Восточная, д. 3а, оф. 603
+7 343 237-24-60
Уральские яблоки.
Т Творчество
Звезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активна

Давным-давно это было. На плохой, болотистой земле у одних садоводов выросла яблоня с золотыми яблоками. Каждый день на яблоне вырастало одно яблоко, которое созревало к вечеру. Одна сторона красная, а другая белая. Чудо-яблоко. Если женщина бездетная белый бок откусит, родится у нее дочь-блондинка, а если красный – сын-богатырь.

Но кто-то стал золотые плоды воровать. Собрали садоводы сход – не помогло, сделали высокий забор – не помогло. Яблоки воровали голуби.

Вот тогда взялся охранять яблоню молодой садовод Захар. В первую же ночь подстрелил из пневморужья голубку, но, раненая, она улетела, оставив кровавый след на земле. Это были алые капли крови. Юноша достал из кармана носовой платок и обмакнул его в кровь. Потом пошел к Синему Морю. Он ударил острой секирой по водной глади и рассек ее. Море расступилось перед ним и поглотило его. Он пошел по дну морскому, продираясь сквозь густые водоросли.

Скоро он вышел на открытое место и увидел замок с причудливыми башенками и зубцами. Навстречу ему вышли семь братьев, похожих друг на друга. Они оказались очень гостеприимными и пригласили Захара в свои покои. Две девушки, вошедшие в гостиную вслед за мужчинами, поставили на круглый стол всякие яства и лакомства. Немало Захар был удивлен, когда среди всего этого увидел золотое яблоко.

«Значит, я нашел, что искал!», – радостно подумал Захар, но виду не подал.

– Есть у нас еще сестра, – сказали братья, – но она больна. Тяжелая рана приковала ее к постели.

Захар встал и решительно попросил провести его к больной. В чисто прибранной комнате, на высокой перине, обложенная со всех сторон подушками, лежала девушка. Она была прекрасна, но бледна и слаба. Захар достал из кармана носовой платок с пятнами крови и приложил его к ране девушки. И сразу ее лицо порозовело, веки дрогнули, она открыла глаза и улыбнулась.

На следующий день Лиза – так звали ее – была здорова. Радости братьев не было конца.

– В знак признательности мы решили отдать одну из сестер тебе в жены. Выбирай любую! – сказали они.

И Захар выбрал красавицу Лизу. Так впервые пошли по жизни вместе сын суши и дочь моря.

А как обрадовалась вся Захарова родня, увидев выходящими из вод морских любимого брата и его невесту! Семь дней и семь ночей пировали на свадьбе все садоводы, родные и друзья Захара. А потом красавица Лиза родила двух сыновей-близнецов. Ведь не зря же она съела много золотых яблок! Одного сына назвали Захаром в честь отца, а второго ласково – Васей.

Редакция газеты «Золотая горка» Логотип газеты «Золотая горка»
623700, Свердловская область, Берёзовский, Восточная, д. 3а, оф. 603
+7 343 237-24-60
Предвыборная листовка в действии
Т Творчество
Звезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активна

Придя с ночного дежурства и позавтракав, я легла отдыхать. Только-только задремала, как зазвучала трель звонка. «Кого там еще черт принес?» – выругалась я от досады. За дверью стояла сухонькая дама, примерно моих пенсионных лет, с объемной синей папкой в руках.

– Я – агитатор, разрешите войти, – она шагнула в приоткрытую дверь, не ожидая моего приглашения.

– Ну что же, входите, – запоздало ответила я и провела ее в комнату.

Присев, агитаторша открыла папку с бумагами, вооружилась ручкой и еще раз напомнила:

– Я – агитатор, давайте знакомиться.

Невежливо не познакомиться, я назвалась. На агитационном листочке мгновенно появились мои фамилия и адрес. Только теперь я обратила внимание на красочный заголовок листа, повернутого ко мне вверх ногами.

– Я поддерживаю кандидата в депутаты…

Листочек мгновенно повернулся ко мне лицом с одновременной просьбой женщины поставить подпись. На нижнем краешке листа, ранее прикрытом локотком записывающей мои данные дамы, я разглядела фамилию кандидата. Возмутившись, я сказала, что подписываться не буду, этого кандидата ни выдвигать ни голосовать за него не стану.

– Ну что же вы так-то? Я вас уже записала.

Агитаторша укоризненно смотрела на меня. И вдруг она, умоляюще глядя мне в глаза и сложив домиком ладошки, сказала:

– Да голосуйте вы за кого хотите, только поставьте свою подпись! Я очень прошу вас!

Мне захотелось плюнуть в лицо богатому бизнесмену-кандидату, нанявшему за мизерный заработок эту старушонку на время предвыборной кампании. Для нее это пусть временный, но довесок к ее такой же мизерной пенсии. Посмотрев в умоляющие глаза агитатора поневоле, я поставила свою подпись. Подумалось: «А как же он тебе оплачивает твой труд? Оптом за общее количество собранных подписей или в розницу за каждого сагитированного?»

Между тем, женщина, не глядя мне в глаза, быстро пробормотала:

– Спасибо, потом голосуйте за кого хотите, – и стремительно бросилась к двери.

«Вот и сагитировали», – хохотнула я и закрыла за дамой дверь.

 

Итак, первое действие пьесы закончилось. Я плохо сыграла чужую (а может, свою?) роль в плохом спектакле и удалилась за кулисы, то есть под одеяло. Но сон пропал. В уме я проигрывало второе действие пьесы – выборы депутатов. А если в первом действии плохого спектакля мои сограждане-актеры так же плохо сыграли свои роли как я? Поговорила с соседями по подъезду. Оказывается, практически все подписались за кого-то, чью фамилию забыли. Так я убедилась, что приняла участие в массовке первого действия. Выдвинули кандидатов – теперь не задвинуть!

Так за кого же голосовать? Бюллетенем не предусмотрено голосование «против». Надо обязательно ставить «птичку». Можно поставить не одну, а все пять. Только почему жаль даже одну «птичку» отдать. Закрываю глаза, тыкаю пальцев в бюллетень и щедро дарю ему «слепую птичку». Ха-ха-ха! Опять сыграла чужую (или все же свою?) роль.

Заканчивается второе действие плохого спектакля в жанре жизни. Занавес закрывается. Не слышу ни аплодисментов, ни криков «браво». Сценарист и режиссер известны. Так как спектакль плохой, они пожелали остаться в тени. Зато какие декорации! Они были продуманы до мелочей – начиная с агитационного листа и кончая бюллетенем. Не говоря уже об агитаторе – здесь женщина сыграла сама себя. Декорации и роль агитатора – единственные плюсы спектакля.

Редакция газеты «Золотая горка» Логотип газеты «Золотая горка»
623700, Свердловская область, Берёзовский, Восточная, д. 3а, оф. 603
+7 343 237-24-60
Т Творчество
Звезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активна

Помещение было наполнено легкой сигаретной дымкой. Когда я вошла, в мои ноздри резко ударил сладковатый запах раскуренной марихуаны, заслезились глаза от едкого тумана. Закашлялась и тем самым привлекла к себе внимание всех присутствующих.

– А ты кто? – спросил тощий брюнет с длинной косой челкой, которая лезла ему в глаза.

Я не нашлась, что ответить. Мне говорили, что здесь все фриковатые люди, если их можно назвать людьми. Так, кучка тощих, мрущих от невыносимой тоски приматов. Я просто подсела к нему прямо на пол, включила плеер и закрыла глаза. Никто меня не трогал, ни о чем не спрашивал… Боже! Какая прелесть! Покой и ещё раз покой!

 

– Не смей говорить со мной в таком тоне!

Грохнула дверь где-то за моей спиной. Все! Это последняя капля! Больше я этого не вынесу. Черт возьми! Как же я устала! Почему, когда у тебя проблемы, они обязательно везде? Сама жизнь кажется большой неразрешимой проблемой. Такое ощущение, что ты попадаешь в ловушку, из которой нет выхода, и она начинает постепенно заполняться отравляющим газом. Мечешься в панике по периметру, разбиваешь руки в кровь, долбясь в стену, кричишь, срываешься, а потом просто тупо затихаешь, садишься на пол и дохнешь, как таракан. Опыт показывает, что сопротивления бесполезны, и не стоит тратить нервы перед тем, как попрощаться со своей жалкой жизнью.

Что же мне делать? Так мало лет! Мне так мало лет! А я уже не хочу жить, я просто не в состоянии жить. Главное, по-моему, не жить, а как жить. Да, конечно, все эти великолепно мудрые речи каких-то философов о том, что, мол, жизнь на то и жизнь, чтобы терпеть в ней все. Что, мол, она представляет собой спектр различных эмоций и состояний. Короче, любые трудности – это тоже жизнь. <…>

И ты увязаешь в этом болоте, путаешься в этой гадкой паутине и, понимая, что не выбраться, пытаешься выполнять свои движения монотонно и аккуратно, чтобы не увязнуть еще больше. <…>

 

– Послушай, я так больше не могу! Меня все уже доконало! Больше нет сил это терпеть! Мать срывается и орет, на работе то же самое, все кругом что-то от меня требуют, а я ведь всего лишь человек. У меня тоже есть свои проблемы, например, личного характера. Да что же это такое?! Скажи мне, скажи!

Друг молча докуривал свою сигарету. Выслушав мою гневную тираду, он полез в задний карман джинсов, извлекая оттуда какой-то клочок бумаги. Сигарета, зажатая между зубов, дымилась.

– На вот. Принес тебе, достал адресок у приятеля, – и он протянул мне клочок серой бумаги.

– Что это?

– Сходи, узнаешь. Кажется, это называется «Клуб анонимных самоубийц».

– Как-как? «Клуб анонимных самоубийц»? Ну и зачем мне это надо? Я всё-таки жить ещё хочу.

– Ну, не хочешь – не ходи.

– Ладно, посмотрим, что там такое…

 

Да, хоть здесь и накурено, но все-таки хорошо, спокойно. Нет всей этой суеты, что там, на верху, где эти чертовы люди. Меня в последнее время просто измучил вопрос: почему люди привыкли все усложнять? Ну, вот почему? Неужели им самим это нравится? Постоянно кто-то что-то от кого-то требует, деспотизм рождает деспотизм. Начальник грузит тебя, ты своего подчиненного, тот свою семью, друзей или любимого человека и так все продолжается по цепочке. Кабала какая-то!

Я просто растворилась в своих мыслях, вдобавок в наушниках мурлыкал Ник Кейв, и мне казалось, что я в нирване. Внезапно я почувствовала чью-то руку на своем плече. Черт! Пришлось снять наушники, открыть глаза… Это был тот самый худощавый брюнет. Он наивно улыбнулся и сказал:

– А я не видел солнце целых три дня. Представляешь, сижу здесь уже целых три дня. Не ел три дня. Все пил и курил три дня.

Господи, да почему же он все время говорит «три дня»? Меня это уже начало раздражать. Я все-таки пришла сюда отдохнуть, расслабиться, а не слушать чье-то нытье.

– Послушай, что тебе надо от меня, короед? – спросила я его устало.

– Да так, ничего. Я просто хочу выговориться.

– А ты не можешь выговариваться отдельно от меня, а? Я тоже в ауте, только так устала, что даже говорить нет сил.

Парень надул губы. Ну, надо же! Словно дите малое!

– Смотри, – сказал он внезапно и протянул мне свое запястье.

То, что я увидела, кажется, не забуду никогда. Тонкое бледное запястье было исцарапано вдоль и поперек, а из свежих ран сочилась кровь, причем не просто сочилась, а прямо капала на пол. Я машинально взглянула на пол и увидела, что сижу в луже крови. Черт!

– Ты что, с ума сошел, идиот! Ты же сдохнуть можешь!

В ответ на это парень просто улыбнулся и закрыл глаза. Я попыталась стереть кровь со своей одежды, но только еще больше все испортила. Плюнув, я решила помочь парню: достала мобильник, платок и, опустившись перед ним на колени и набрав номер медицинской помощи, принялась забинтовывать руку. Однако связь не шла, видимо, потому что это все-таки подвал. Надо подняться наверх.

– Слушай, я сейчас поднимусь наверх и позвоню 03, у меня здесь мобильник не ловит. А ты вот зажимай рану платком, хорошо? Я мигом. Понял? Сколько ты уже здесь сидишь вот так?

– Не знаю, я время не засекал.

– Ладно. Сейчас я …

– Да не старайся ты. Я все равно уже не выживу. Ты лучше сядь, поговори со мной. А-то меня здесь никто не слушает, обидно, все-таки клуб, объединение, союз.

Мне почему-то стало так жалко этого парня. Я подумала: живет вот человек, у него большие проблемы, он просто увязает в них, а помочь некому, даже выслушать никто не хочет. Плевать, что пол в крови, парню помочь надо, он ведь с минуты на минуту умрет.

«Умрет», – эхом отдалось в голове. И от этого меня всю передернуло, стало так холодно. Я невольно представила, как холодно сейчас ему.

– Рассказывай.

– А ты знаешь, я просто сидел так, еще до того, как ты вошла, и думал, что, если сейчас кто-нибудь еще войдёт, я себе порежу вены. И вот вошла ты.

– А если бы я не вошла?

– Не знаю. Думаю, кто-нибудь другой вошел бы.

– А почему ты решил себе вены порезать?

– Надоело все. Просто как-то понял, что все вокруг меня глупо и пусто. Бессмыслица одна. Да тут еще из дома ушел. Просто надоело холод терпеть.

Парень вдруг стал заваливаться на бок, но я успела поймать его и усадить на место. Он был совсем-совсем холодный.

– Слушай, ну что же ты так?! – я погладила его по голове. – Ну, надо было потерпеть, может, нашелся бы кто-нибудь, кто смог бы тебе реально помочь.

Он уже чуть дышал, губы его посинели, кожа была белая, словно мел. Парень больше не мог сидеть, и я решила уложить его себе на колени. Он очнулся, открыл глаза и прошелестел:

– Я очень люблю солнце. Особенно, когда оно греет. Солнце… А ты не знаешь, оно сейчас светит?  Кстати, меня зовут Рома. Приятно было познакомиться.

Он умер. У меня на руках. Умер с улыбкой на лице, представляя себе свое любимое солнце. Я положила его на пол, прямо в лужу крови. Мне показалось это противным. Осмотревшись, я увидела пару молодых людей, сидящих в углу и тупо смотрящих в одну точку. Придется потревожить их покой.

– Эй, ребята! Помогите мне, пожалуйста.

Мы оттащили тело Ромы подальше от этой противной лужи. Теперь надо было его куда-то девать, не гнить же ему тут.

– Люди, извините, что отвлекаю, – обратилась я к обществу анонимных самоубийц. – Кто-нибудь что-нибудь знает об этом парне? – я показала на Ромино тело.

– Он здесь все время тусовался, – откликнулась бледная и костлявая девушка. – Его, кажется, Рома звали. Умер, да?

– Да. А это что, в порядке вещей?

Все общество разом уставилось на меня, словно я только сейчас появилась.

– Ну, вообще-то да. Мы же «Клуб анонимных самоубийц».

– А с телом-то что делать?

– А оставь, придумаем что-нибудь.

Мне почему-то захотелось ударить эту девушку. Господи, и Рома искал понимания вот у ЭТИХ людей?! Естественно, он бы не нашел поддержки. Вся эта тоска, меланхолия, что здесь летает, уже всосалась к ним в мозги. Таким вот «анонимным самоубийцам» ни до кого нет дела. Им и до себя-то нет дела. Это все лень, слабость, страх подняться, выглянуть, делать что-то, страх трудности. Фу! Как противно!

Я порылась у Ромки в карманах, авось что-нибудь найду. Нашла мобильник, разблокировала и просмотрела телефонную книгу. Нашла номер с подписью «брат». Надо подняться наверх и позвонить.

 

Нет! Как все же хорошо жить, дышать выхлопными газами! У Ромы на телефоне денег не оказалось, пришлось звонить со своего. После пяти гудков мне ответил приятный мужской голос:

– Алло!

– Здравствуйте, вы меня не знает, и я вас тоже, но мы оба знаем Рому, правильно?

– Какого Рому?

– У вас есть брат Рома?

– Да.

– Извините, но я вынуждена сказать вам, что он у вас был.

Воцарилось молчание. Наконец, с того конца неуверенно спросили:

– Девушка, вы меня разыгрываете?

– Я вас не разыгрываю, делать мне больше нечего! Я вашего брата знаю минут десять от силы. Вы знали, что он посещает «Клуб анонимных самоубийц»?

– Какой клуб?

– Такой. Рома при мне себе вены порезал. Сказал, что сидел и гадал: войдет кто – порежу себе вены, не войдет – не порежу. Короче, вот адрес…

 

После всей суматохи, когда я шла домой, мне вспоминались слова Гриши – брата Ромы:

– Вы все здесь маленькие тупицы! Придумываете себе проблемы! Зачем, спрашивается?! Вы бы хоть о родителях подумали! Каково им-то?

Да. Ведь еще сегодня утром я думала точно так, как все эти «самоубийцы». Что жизнь кабала, что все надоело, что сил больше нет. О чем речь, Боже мой?! Как можно устать жить? О чем я только думала?!

Я подняла глаза вверх и увидела небо, но другое, не такое, каким оно было сегодня утром. Был вечер. Садилось солнце. Оно грело. Мне вспомнился Рома. Эх, Рома! Ты и твое общество так много дали мне понять! Спасибо тебе. Покойся с миром.

Редакция газеты «Золотая горка» Логотип газеты «Золотая горка»
623700, Свердловская область, Берёзовский, Восточная, д. 3а, оф. 603
+7 343 237-24-60
Т Творчество
Звезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активна

После разгрузки с парохода на берег Ваги у родной деревни Першта, я остался около вещей – двух сундуков, а мама пошла за лошадью в деревню, расположенную на угоре - так здесь называют пригорок, он был совсем рядом с рекой.  

Подъехали к своему родному семейному дому, вошли и конечно удивились. После десяти лет отсутствия в доме все до мелочей было в сохранности, все до последней ложки. Затопили печь, приоткрыли окно, чтобы проверить - и всё, можно жить. Сходили к соседям, родственникам, а в деревне все родственники, нам вернули пуд зерна ржи, который оставляли, и начали обживаться. 

Мама стала ходить на сельскую работу колхоза, а я в школу, тогда уже начался учебный год. Школа была в пяти километрах от дома, да еще и за рекой.

В это время в колхозе продолжалась уборочная. Школьники в выходные дни работали на уборке картошки, вывозке снопов зерновых с полей к местам обмолота. Ребята моего возраста, семиклассники, работали с лошадьми, а я с более младшими поднимал и подавал снопы на телегу - мне еще не доверяли лошадь. Неработающих не было. Первоклассники собирали на поле колоски, сдавали, и им также начислялась какая-то доля трудодня. За все работы, вместо денег, начислялись бригадиром трудодни. 

В деревнях вдоль реки Ваги электричества в те времена не было. Машин и тракторов в колхозах тоже не было. Район обслуживала транспортом машинно-тракторная станция – МТС, но их услуги были настолько дорогие, что колхозы всячески избегали ими пользоваться. Все делали лошадки: перевозили, пахали, крутили молотилки, тянули косилки. В нашем колхозе всю эту работу выполняли пятнадцать лошадей, все они достались колхозу от прежних хозяев, до объединения в колхоз. Имена их помню до сих пор, вся работа ребят моего возраста была связана с лошадьми. 

Колхоз объединял две деревни с жителями – девяносто человек, из них сорок взрослых и пятьдесят детей, живущих в двадцати пяти домах. 

В колхозе был скотный двор с сотней коров, телятник на пятьдесят телят, двор из ста овец, свинарник на пятьдесят свиней. 

У каждого дома земельный участок в среднем в десять соток: у кого тридцать, а у кого и пять соток. У колхоза было примерно сто гектар земли. Всю продукцию от животноводства, без исключения, сдавали государству. На трудодни доставалось только зерно ржи. В год, когда мы приехали, выдали по триста грамм на трудодень. Я зарабатывал за школьные каникулы в пять месяцев, примерно восемьдесят трудодней. 

Но за военные годы колхоз явно улучшил свою работу, и последний пятый год, когда мы там жили, на трудодень давали уже по два килограмма зерна. Такие улучшения были и по всем соседним колхозам. Одна из причин – меньше было отвлечений работников колхозов на лесозаготовительные  работы, где работали почти даром.

Урожайность на частных участках была выше примерно в два раза. Удой частных коров тоже был выше в два раза, чем у колхозных. Со своего участка в пять соток мы полностью обеспечивали свою семью из двух человек овощами и на двадцать процентов зерном - сеяли немного своего ячменя. 

На столе было примерно 30% заработанного в колхозе – это хлеб, 30% овощей со своего земельного участка, и 30% - ягоды брусники, сушеные грибы, соленые грибы, сушеная  озерная рыба. Но еще надо добавить: всю войну эвакуированные дети получали по карточкам четыреста грамм хлеба, я был в их числе. Все пять лет нашей жизни в деревне, председателем колхоза был Грудин Михаил, человек лет пятидесяти, с бронью от армии. Он добросовестно работал, и колхозники, ежегодно, переизбирали его. В соседних колхозах председателями и бригадирами были, как правило, демобилизованные раненые участники войны. 

Памятными в колхозе у меня остались работы на лесозаготовках в зимние каникулы, с житьем в лесных бараках. Осенняя работа на заломе лесосплава на реке, с ночевкой в течение десяти дней в кустах у реки, под холодным осенним ветром. Весенняя заготовка дров для школы, со снежной водой в дырявых сапогах. 

Хорошие воспоминания о работе – это покос. Из быта, жизни в деревне хорошие воспоминания – это рыбалка на озере. Озер в тех краях много, в каждом озере своя рыба, свои интересы. Вечером идем вдвоем втроем не озеро, по пути собираем грибы, если рыбы вечером для ухи не наловим, то варим на костре грибницу с картошкой. Ночуем у костра, а утром ловим. 

Но на рыбалку председатель отпускал только на один день с наступлением каникул, а потом в дождливые дни, когда на полях делать нечего. Однажды, идя с озера на озеро по болоту с Колей Охотиным, одноклассником,  мы заблудились, и когда пришли домой, а нас домашние потеряли и собирались уже идти искать. Заблудиться в лесу плохо, а на болоте с водяными провалами – еще хуже. В Архангельской области болота тянутся на десятки километров. 

В деревне рядом с природой опасностей достаточно. Однажды на покосе ребята поехали поить коней на реку, с места расположения лагеря километра за два, а я почему-то задержался. Председатель увидел меня и сказал, чтобы я напоил одну оставшуюся лошадь, причем необъезженную и очень дикую. Председатель усадил меня на нее, а она, не уставшая от работы, пустилась догонять уехавших к реке лошадей, напрямую через кустарник и лес, а я сел без седла… Как я усидел? Как меня не сдернули с лошади сучья деревьев? Но повезло, удержался. Зато понял, что на необъезженных лошадях лучше не ездить. Думаю, что председатель тоже пожалел, что так меня отпустил. 

Небезопасно было каждый день переплывать на лодках в школу через реку. Лодки, как правило, в плохом состоянии, ничейные, уходят с перегрузом, с запасом по борту от воды пять - десять сантиметров, чуть покачнули или волна – и в лодку хлынет вода. Особенно опасно, когда ветер, или когда идет шуга – лед весной и осенью. 

Никто нас не перевозил, переезжали сами. Сами за веслами, сами за рулем. Когда ветер и волны, начинают командовать девчонки: кого поздоровей – за весла, кого посообразительней – на корму за правѝло. 

Был случай, когда лодка с ребятами начала тонуть. Но хорошо, подоспели с берега мужчины – раненые  фронтовики, некоторых ребят уже доставали почти со дна. Глубина реки там была метра четыре - пять. Но всех семнадцать человек, что были в лодке, эти молодые ребята - фронтовики (один без  руки, другой без ноги), всех спасли. А я в этой лодке случайно не был: задержался в школе на пионерском сборе в своем классе.

В зимние каникулы в старших классах ехали вместе с колхозницами на выполнение колхозного задания по лесозаготовкам. Мужчин в деревне не было, только женщины и ребята. Инструмент – двуручная пила и топор. Каждый вечер точишь напильником, которому уже сто лет. Транспорт – лошадь с санями и с подсанками. Кран для погрузки – это жердь с названием вага, по которой накатываешь бревно длиной шесть метров на сани, а потом лошадь везет его по метровому снегу к замерзшей речке, по ко