Стихи

Редакция газеты «Золотая горка» Логотип газеты «Золотая горка»
623700, Свердловская область, Берёзовский, Восточная, д. 3а, оф. 603
+7 343 237-24-60
Т Творчество

Рейтинг:  5 / 5

Звезда активнаЗвезда активнаЗвезда активнаЗвезда активнаЗвезда активна

НУЛИ

Бьётся снег в окно грустного дома,
Солнце где-то во тьме - далеко.
Я смотрю в пустоту, мне знакома
Та картина, где сердцу легко.

Страсть уходит, приходят привычки,
Вместе с ними приходит и грязь
Не гореть - жить, как мокрые спички,
Ведь не мне одному довелось.

Золотая, холодная вьюга
Ты ушла, и как будто навек.
Мне сегодня приснилась подруга,
Близкий мне по душе человек.

Не бегу, жду спокойно и слышу,
Как реальность играет со мной,
Как она, мою тихую душу
Бьёт своею костлявой рукой.

Я возможно пойму, как ужасно,
Как прекрасно, там, что-то вдали.
Всё что есть у меня - помню ясно.
Не хочу умножать на нули!

МУЗА

Направив на меня свой величавый взгляд,
Ты в душу смотришь мне холодными зрачками.
Не лезь ко мне! Знай, я тебе не рад!
Не трогай душу липкими руками.

Я кротко тут сижу, и чувствую как ты;
По комнате шагаешь каблуками.
Как ими давишь милые мечты,
И душишь в строчках их, красивыми руками.

Поверю вдруг - уже я больше не поэт.
Я чувствую, как тихо умирает
Мой ритм и стих, и строк печальный бред
Уже, как раньше, больше не пылает.

Приходит чаще всё, холодная Хандра.
И грустно руки мне кладёт на плечи.
С надеждою, что Муза умерла.
Ну что ж, возможно. А пока, до встречи...

Я ВРАЛ...

Как можно жить на свете без любви?!
Ведь нам приятна горькая отрава.
Нам неизвестно то, что впереди,
И так мила начальная забава.

Я врал губами о любви,
И вёл борьбу с собой, со своим сердцем.
Пытался приоткрыть в него я дверцу,
Но нет ключа, все заперто, прости...

Я вечно вру губами о любви,
Но ты пойми, я также, как и ты, страдаю
И каждый вечер будто умираю.
Встаю с утра: и пишутся стихи.

Любовь - болезнь и дикая хандра
И ты хандришь со мной, а я - строками.
Открой же наконец себе глаза
Я вру так горько, сладкими словами

Ты плачешь... Может хватит слёз.
И мне наверно, не протянешь больше руку.
Тоска перерастает в муку,
Ведь сердце покалечено всерьёз.

Любовь... Печальная любовь...
С развратом все смешалось непонятно,
И вот я снова вру - уверено и внятно.
От этой лжи кипит и стынет кровь...

И больше не поверишь ты в любовь.

Редакция газеты «Золотая горка» Логотип газеты «Золотая горка»
623700, Свердловская область, Берёзовский, Восточная, д. 3а, оф. 603
+7 343 237-24-60
Т Творчество
Звезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активна

ЛОВЛЯ СОЛНЦА
Когда уходит день, два рыбака
Закидывают леску в облака.
Они точны, движения их ловки,
Ведь ловля солнца требует сноровки...
А я смотрю, как тихо гаснет день,
Дрожит дорожка солнца на воде.
И остро проникает в серце жалость:
И к солнцу, если б вдруг оно поймалось,
И к миру, и к летящим летним дням,
И к нам...

В ПЕРЕХОДЕ
Что ты с лампой здесь ищешь, Господь,
В переходе на зимнее время?
Истончается вешняя плоть,
Цепенеет озимое семя...
Поднимается в небо вода,
Чтобы выпасть серебряным снегом.
Здесь уходят в себя без следа,
Чтоб в себе отыскать человека,
Словно свет, что нисходит с небес
Даже в зябкую раннюю темень.
Только им и спасаются здесь -
В переходе на зимнее время.

* * *
В себе цветком произрастая,
Все мнишь, что вглубь себя растешь,
Туда, где тьма в тебе немая,
Где ты не звук еще, а дрожь
Сквозного воздуха, который
Колышет тени у окна...
Где у древесных волглых створок
Таится в зернышках весна.
Где ты не речь еще, а слова
Пока не вызревшего ток,
Где света зримого земного
Цветку осталось на глоток.
К нему тянуться - глубже, глубже,
Но так - не падать, а лететь
Из темноты своей недужной,
Как мотыльки - на свет,
На смерть...

ГОРЧИТ
Горчит в гортани, словно я пила
Тягучий яд - цедила и глотала,
Смотрела нежно в злые зеркала
И, в каждой жизни с самого начала
Сроднившись с болью, думала, живу.
Жар от недуга слепо принимая
За страсть и страх, держаться на плаву,
Несломленная бедами, немая,
Лишь тем и наслаждаясь, что жива,
Когда и мед, как яд, горчит в гортани...

А я всего - то комкаю слова,
И некому сказать их,
И глотаю...

ПРЕЛОМЛЕНЬЕ
Мы лежим под землей,
Прорастая в деревья траву и цветы.
Мы теперь корневая система земли,
Кровеносная сеть.
Раз в году раскрывает над нами
Свои лепестки нежный лунный цветок,
И о грани стальной пирамиды
Преломляется свет от далекой звезды
И потом, превратившись в сияющий яркий поток,
Отправляется снова в небесную высь.
Мы лежим под землей,
И над нами проносится жизнь.
Нет, под ней мы, как прежде, летим!
Но однажды, единственной ночью в году,
Пробивается в разных местах
На поверхность волшебным цветком
Наша нежность и сила.

* * *
Уснув со словом ласковым во рту,
Уйдешь с ним в темноту и немоту,
В пути себя ничем не выдавая,
Чтоб донести сохранным до отца
В края, где ни начала, ни конца -
У вечности дорога кольцевая...
Пока дойдешь по путаному сну,
И ввысь взлетишь, и вниз пойдешь - ко дну,
Но выберешься к свету из колодца.
И словно сотни жизней проживешь
И все отдашь за маленькую ложь,
Что он тебя услышит, отзовется...
Но кто-то, впившись в мысли, затрясет:
Проснись, твой сон не сон, уже уход!
Но как тебе в нем хочется остаться! -
Ты в этот раз почти уже дошла,
И даль была печальна и светла,
И вновь ты не успела попрощаться...

ТЕМНАЯ ВОДА
Ты помнишь, там в глубокой зябкой осени
Свинцом пылает темная вода,
Но все еще стоят в реке нордосмии,
Как - будто не наступит никогда

Зима с ее протяжными метелями,
С ее пушисто - льдистою мукой...
Мне кажется, оттуда, как растение,
Плыву и не могу уплыть рекой.

Я там, едва пробившись к свету голосом,
По горло в неопознанной беде
Стою и разговариваю с космосом,
И кажется, что нет меня нигде.

И в то же время всюду, в бесконечности -
Я - облако, я - листья на ветру...
Как - будто что - то знаю я о вечности,
Как - будто никогда я не умру.

СТАРИК И МОРЕ
Старик не ловит рыбу,
Ловит море,
Но у него не просит ничего.
Взгляд старика не жаден и не горек,
Он смотрит вглубь морских бездонных вод.
Там рыбы не плывут, они летают,
Взмахни рукой - и убыстряют лёт
Их юркие серебряные стаи.
День изо дня вот так, из года в год
Старик идет на странный зов
И ловит
Большое море - мощь, и глубь, и синь.
На золотом улове или слове
Не пойман, да и некому просить
Какого - то немыслимого счастья...
И радостью негромкой жизнь полна:
Есть дом и лодка, простенькие снасти,
Стакан с устатку терпкого вина.
Так принимают жизнь свою, как данность,
В простом и малом видя смысл и свет.
И то, что пойман морем он, не странно,
А странность только в том,
Что моря нет.

* * *
Ей снится, что она вся в белом - белом,
Как дерево в осенней круговерти,
Дошедшее до края, до предела,
До снега ослепительного...
Смерти
Нет в этом сне,
Есть дерево и небо,
И крона в нем, похожая на корни,
И птицы, обрастающие снегом,
Из солнечных вернулись Калифорний.
Ей снится, что она должна родиться,
Лишь только снег прервет свое падение.
И в смерть она, как в небо,
белой птицей
летит,
Не понимая, что в рождении...

* * *
              "Поехали по небу, мама"
                                  Д. Новиков

Сказали мне - куда глаза глядят,
иди - иди, ну что ты, в самом деле,
Не вздумай поворачивать назад!
Иду, куда глаза не поглядели,
Закрыла их для верности, ага.
Иду себе, не глядя, мне виднее,
Куда захочет правая нога,
Туда пойдет и левая за нею.

Налево не пойду, там злой огонь,
А справа топь, я не пойду направо.
Туда ушел мой деревянный конь
И запропал в высоких сорных травах.
Я прямо не пойду, там сплошь туман,
Осталось - вверх, настойчиво, упрямо,
Закрыв глаза - в небесный океан.
Мы все там будем, все там будем,
Мама...

САД
Переведя, на другой
Берег реки, проведите,
За руку взяв, с собой,
В тайную эту обитель -
Полный секретами сад,
Скрытый от слуха и зренья.
Я закрываю глаза,
Я доверяюсь вам, тени -
Дикие духи земли.
Пусть я там яблоней стану
С именем Белый налив,
Штрифель, Пипин, Джонатан ли...
Буду стоять и ронять
Яблоки спелые в небо.
В ней и узнает меня
Кто- то поющий,
Кто нем был.

* * *
Однажды ты выйдешь зачем - то,
Не зная зачем и куда.
За пазухой млечное лето -
Ромашки, полынь, лебеда
И лепет воды родниковой,
Как шепот реки родовой,
Дыхание ветра степного -
Ты носишь повсюду с собой.

Подумаешь вдруг, что все это
Носить и светло, и легко!
И вспомнишь: ты вышла из лета,
Чтоб к чаю купить молоко,
В холодный, порывистый ветер
Со снегом, секущим лицо...
А мысли - о лете, о лете
С его золотистой пыльцой.

* * *
Окликнет кто - то, обернешься, нет
Здесь никого, то мог бы так - чуть слышно
Позвать тебя в осенней тишине.
Как - будто кто - то близкий был, но вышел,
Оставив за собой открытой дверь,
Как в детство, в незабудковое лето,
Где манным подмаренником в траве,
Опару облаков качает ветром...
Где через миг не лето, - снег и тишь,
В пальто, перелицованном с изнанки,
Вслед поезду ушедшему глядишь
На ветреном пустынном полустанке.
Ты в это вся - и провожать, и ждать:
Последний лист, и первый снег, и лето,
Не понимая слова "никогда",
Не свитого из нежности и света.

* * *
На старом окошке стекло, как слюда -
Не вдруг обращаешь внимание...
Из каждой потери выносишь всегда
Каке - то новое знание.
И носишь его, как с чужого плеча
Пальто неудобное тесное.
Слезинка бегущая внутрь, горяча,
И стеклышко зрения треснуло.
Но в нем отразился небесный лоскут
И ты, искажением сломана.
И травы упрямо из сердца растут -
Осот и крапива двудомная...

* * *
И мир, наверно, тоже из стекла,
Как летний день, подаренный на счастье,
Который уберечь я не смогла,
Как все, что удержать никто не властен.
И разлетелись сотни звонких брызг,
Как - будто дождь
Из мелких капель света.
И всю свою оставшуюся жизнь
Я сквозь него смотрю.
И каждым летом
Все пристальнее вглядываюсь в мир
Влюбленно - с настороженностью детской
Запоминая каждый летний миг,
Теряющий тихонько цвет
И резкость...

* * *
Обниматься с деревьями
Лучше, чем обнимать пустоту, -
Говоришь себе тихо,
Вернее молчишь,
За версту
Прозревая кого - то,
Кто мог бы тебя услышать.
Говоришь сам с собой
И уходишь в глухую даль,
Где тебя не только не слыхать никому,
Но еще не видать.
Не поняв еще толком,
Как же такое вышло,
Может боком, а может, всему поперек,
Остаешься один и себе преподносишь урок:
Обнимайся с деревьями,
Будь, как деревья, крепок.
И потом, когда выйдешь из леса
Немного другой,
И как - будто пружинит земля
Под твоей ногой,
Ты откуда - то знаешь,
Как обнимают небо.

ОБЪЯТИЯ
Я не помню маминых объятий,
Разве с ней мы не были близки...
Но ведь были сшитые мне платья,
После штопки толстые носки -
Теплые от рук ее горячих.
Что же память детская горька?
В прошлое, я с нежностью цыплячьей
Вновь тянусь, как дым, издалека,
Чтобы маму там, обняв теплее,
И просить прощенья, и прощать.
Словно ей объятия нужнее,
Словно и не дочь ей я, а мать.

* * *
Закрыв глаза, идет сквозь тьму
Усталый человек.
Наверно, кажется ему,
Что истощился свет.
А жизнь за ним встает стеной
И тихо шепчет вслед:
Открой глаза, наполнись мной,
И тьмы, увидишь, нет.
Как мир прекрасен, посмотри -
Как свет вокруг разлит.
К тончайшей музыке внутри
Прислушайся - звенит.
К ней стайки звездных мотыльков
Слетают с высоты...
А свет не где -то далеко,
Он всюду - там, где ты.

БУБЕНЧИК
У него голова, как бубенчик,
Беспрестанно в ней слышится звон
Полевых колокольчиков.
Голоса цветов
Переплетающихся с шепотом дождя.
Он так давно научился жить с этим,
Что не помнит,
когда это началось.
Может быть жизнь назад,
или две...
Самое интересное в этом -
Серебристые птицы внутри дождя,
Они и задают тон
Всей этой музыке в его голове.
Сведущие люди советуют
Выпустить на волю хотя бы птиц,
Но если четно,
Они ему не мешают.
Он отчаянно боится тишины
С тех пор, как упало и разбилось
Небо у него внутри.

* * *
О разных травяных и деревянных,
О светоносных, солнечных, медвяных
Селеньях, днях, мгновениях и странах
О темных ли, ночных, не видных глазу,
Ты мне и не рассказывал ни разу...

Как много втихомолку перепето -
С травой сухою, с птицами и ветром,
С речной водой, листвой в дубравах лета.
И с кем -то мне невидимым, огромным,
Нас обнимавшим вместе с тьмой и домом.

И с тем, что есть, что было, что пребудет.
Не молвствуя, как ты,
И он не судит
За то порой, в чем неугодна людям.

Здесь линия сюжетная в изломе,
А я осталась там, искать в соломе
Иглу, что в сердце вколется мне вскоре,
Слезой горючей выплачется горе.

Из всех, мне нерассказанных историй,
Событий не запомненных - осталась
Острей иглы к отцу немая жалость,
Прошившая любовь и благодарность.

* * *
Много лет прошло вдали, но помню
Я тепло шероховатых стен -
Так оно впиталось мне в ладони
Материнской нежности взамен...

Мой отец сарай неспешно строил,
Ладил доску крепкую к доске...
Все дышу я солнечной смолою
В невозвратном этом далеке.

Все тянусь еще к тем дням летящим -
Легким, бессловесным, золотым.
Прошлое осталось настоящим -
С ним мои ладони не пусты.

* * *
Рукав реки, впадающий в меня,
Пришит к пальто, на вырост в детстве сшитом
(Оно, как жизнь - с себя его не снять),
А над рекой - воспетый куст ракиты.

На отмели - ущербная луна,
Купается и кажется огромной.
Когда прихлынет, хлюпая, волна,
Я дотянусь и до нее дотронусь.

Сотрет вода рисунок на песке,
А я все там - до лунного отлива,
В том платьице, и с прутиком в руке,
В неведеньи, в забвеньи ли счастливом.

* * *
Какой строкой мне дотянуться до
Зовущей к звездам лесенки у хлева -
По ней, с любой немыслимой бедой
Я поднималась, жаловаться небу...

И становилась маленькой беда,
Как ей и полагается быть в детстве.
Звон соловьев, ликующих в садах,
И звезд безмолвных близкое соседство

Дарили неожиданный покой,
И миропонимание, и нежность.
И это примиряло, - и с собой,
И с чем - то несладимым, неизбежным...

* * *
... Там первый невесомый снегопад,
Как - будто мотыльки летят на землю -
В тепло манящий сумеречный ад,
Что их легко и радостно приемлет.

Там, в этом снегопаде, человек...
Где это "там", в каком краю? - не знаю.
Но через расстояния и снег,
Сквозь разветвленья длящегося сна я,

Перемогая даль и немоту,
Тянусь к нему согреть, утешить словом...
И кажется, что скоро дорасту
До знания, до зрения иного.

* * *
Солнце садится,
Но светит и греет еще...
Тени деревьев и наши,
Долговязые и длинноногие.
Мама смеется:
- Скоро до неба достанете,
Тянетесь вверх
Так стремительно.
Вот и меня обошли,
Или я стала
Вниз незаметно расти.

Солнце садится...
Это оно, может быть,
А не возраст,
Мои перекрасило волосы,
Я же ведь тоже, сейчас,
Вниз незаметно расту
Так, что потом
Стану и вовсе невидимой
Здесь никому.
Солнце садится...

КОСТЯНАЯ ПУГОВКА
Пуговица с папиной рубахи
Укатилась в подпол, в темноту,
Где гнездятся сумрачные страхи,
Что однажды тоже упаду

В пропасть этой темени немотной,
В обморок безвестной пустоты,
Где меня, как пуговицу, бог мой,
Не усмотришь в щелочку и ты.

Костяная пуговка дозрела,
Чтоб упав, истлеть в сырой земле,
Словно больше быть ей не хотелось
Каждый день в рубашечной петле.

Пришивала новую, а ныне
Вздрогнула от домысла душа:
Пуговка упала с горловины,
Чтоб отец вольготней мог дышать.

* * *
Сон летит туда, где ты не сон,
Где твой шаг пружинящий весом,
Снегом след еще не занесен,
И трава тобой не прорастет.
Где душе пока неведом стыд,

Свет земной туманом не размыт,
За грудиной камень не болит
У того, кто вслед за рыбьей стаей
В ночь плывет по речке золотой
В зыбке бессловесной и пустой.

И густеет времени настой.
И рекой в него перетекаю
Истемна - и плоть твоя, и кровь,
В путь за первой рифмою - "любовь",
Самой верной, как не суесловь,

От "агу" до песен - причитаний.
Засеваешь светом пустоту,
Облаков полуночных пастух
Все, тобой не сказанное вслух -
Для меня основа мирозданья.

* * *
Поводырь закрывает глаза,
И не видная миру слеза
Утекает в глухую изнанку.

Словно в землю уходит вода,
Где иссохла от снов лебеда -
Ей бы выйти на свет спозаранку.

Прорасти сквозь тебя, пронести
И тебя, словно семя в горсти.
Чтоб и ты, замедляя дыханье,

Выводила на свет лебеду,
Как слепого за руку ведут,
Как травой, прорастая стихами...

* * *
Мне голос ветра - мост куда -то за...
Я вся сейчас такая бирюза,
Как небо над раскинувшейся Волгой.
Но в этот цвет вливаюсь ненадолго,
Поскольку мысли ветра горячи -
Меня пронзают медные лучи.
Я тонкий вскрик стрелы, полынный стебель,

След на песке и росчерк птичий в небе,
Сухая придорожная трава,
Но больше пыль земная... Что слова?
Пространство между ними - свет и ветер,
И я, легко попавшая в их сети,
Как дерево без листьев, вскрик немой.
Словами путь торю к себе самой.

* * *
"Я был богом и боксером, а не поэтом."
                                              Б. Рыжий.

... И вспомнят только то, что не допето
На птичьем ли, на божьем языке...
По рытвинам глухого Вторчермета,
Аллеей тополиной налегке,

Я и брожу, как ты бывало, прежде,
Гляжу в небес размытое окно.
Мне говорят: здесь места нет надежде
И жизни тоже - пусто и темно...

Но здесь мне свет и музыка без звука.
И я бы не узнала, кем ты был -
Боксером, хулиганом, чьим -то другом,
Какую в школе девочку любил,

Когда бы не стихи, когда б не мета -
В иную даль зовущая строка.
Ты мог бы называться не поэтом,
Со шрамом от слезы твоя щека

Сказала бы возможно больше речи,
Которую в себе не устеречь.
На что и возразить поэту нечем,
Когда он далеко заходит в речь.

СЧИТАЛКА
Какая это странная считалка:
Пускай уходит тот, кого не жалко,
Кого мы и не вспомним никогда.

Но забирает темная вода
Того, кто тут считался навсегда,
Кто был, как воздух.

Нужного, другого
Зовет к себе несказанное слово,
И он шагает в морок, в пустоту,

Поэму обрывая на лету -
Не тот уходит в сторону не ту...
Когда покинет третий нас, который

Еще не досчитал до цифры сорок,
Четвертый вдруг насвистывать начнет,
Чтоб не спросить: а завтра мой черед?..

И бросимся считать наоборот.
Но будет поздно, будет слишком поздно,
В нас кончились давно и свет и воздух,

Мы жили в шутку, думая всерьез...
Нас кто - то окунает в море слез:
Идите в боль, идите и дышите,

Забыв о том, что каждый -
небожитель.

ВНЕВРЕМЯ
Вневремя спит...
Щебечут птицы
И вылупляются птенцы.
Вневремя видит небылицы,
Что сны летят во все концы,

Как облака и птичьи стаи,
И одуванчиковый рой.
И ветер сны его листает,
Шурша картинками миров.

И многомачтовым корветом
Вдали проносится земля.
Там где - то мы не спим, где светом
Любви наполнив нас, продлят

На летний день, на снежный вечер,
На соловьиный вешний свист
Все наши встречи и не встречи.
И ты на этот свет ловись,

Пока вневремя спит...
А после
И мы с тобой проснемся в нем,
Пусть даже будем в жизни врозь мы,
А во вневремени - вдвоем...

ГОРОД МУЗЫКИ
Откуда бы и куда бы ты в городе этом не шел,
Тебе не спастись от музыки -
Она подстерегает повсюду.
Иногда кажется,
Что город соткан из нее
И узкие улочки, всегда выводят к свету
Заблудившийся ветер.
А как легко зацвести в нем
И упасть яблоком с дерева,
Уплыть сухим листком
По осенней реке.
Стоит только закрыть глаза,
Забывая о том,
Что любая мелодия
И, каждое счастливое мгновенье
В придуманном городе -
О тебе.

НОЧЕДНИ
Приходит ночь, ложится месяц на бок -
На волны неба - плыть куда-то, плыть...
А ты не спишь. Сейчас бы спелых яблок.
И пить.
Неважно что: чай, сок вишневый, кьянти.
И ничего по имени не звать,
Забыв, блуждая в сумраке объятий,
Слова..
Приходит ночь, и ты глядишь ей в очи
(Да! Очи, все же глуже, чем глаза),
Не зная даже, что без слов ей хочешь
Сказать.
Она глядит и пристальней, и резче,
Чем сотни дней, в которых смех и ложь.
И ты, из немоты своей до речи
Растешь...

НИКТО
Человек пророс травинкой
И любой ему никто,
Носит сердца половинку
Под неряшливым пальто.

Промахнулся жизнью - мимо
Всех и вся, не глух, не слеп,
Божьей милостью хранимый,
Сам себе и дом, и склеп.

Никого не обнимая,
В этом каменном дому
Не живет, не умирает
И не нужен никому.

ВОЛЧОК
Так, надо мной, весной, нависнет мир,
Привидевшись пугающе - огромным,
Что буду я казаться меж людьми
Дичком случайным, сирым и бездомным.

И мне, себя и мир, вдруг станет жаль,
Как - будто кем - то взяты мы на мушку.
Захочется к груди своей прижать
Давно уже забытые игрушки.

И где - то вне, на гибельном краю,
Уснуть, уткнувшись в раненое детство,
Где о волчонке сереньком поют,
А он себе все не находит места.

Одной мы крови, два немых дичка.
Волк не укусит, бог меня не выдаст.
Весна мне просто нынче велика,
Как в детстве платья, взятые на вырост.

СОЛЬ
Жизнь,
Немного счастья,
Как соль
На острие ножа.

Чтоб не забылся
Настоящий
Вкус...

МЕЛОЧИ
Собираю какие-то мелочи
Из увиденного
И коплю:
Цвет заката, росинку,
Веточку расцветающую...
На ключ
Запираю в шкатулке кодовой
Очень много из того,
Что бесценно из всех находок и
Бесполезно, и ничего
Здесь не стоит -
Мгновенье, искорка
От земного костра, пустяк...
... Или двое влюбленных, мысленно
Обнимаясь,
Гляди - взлетят.
Их запомню я тоже.
Надо ли,
Я не знаю еще, но мне
Душу счастье чужое радует,
Словно лучик
В кромешной тьме.

* * *
Всё, говорит, приснилось тебе, приснилось,
Не было жизни, жизнь еще вся впереди,
Вот посмотри, ты завтра в него влюбилась,
И вот, послезавтра, вырос цветок в груди.
Всё расцарапал, выпил все соки, силы,
Корни пустил и в небо, и в плоть, и в сон.
Ты тот цветок не холила, не растила,
Лишь поливала слезами его, и он
Вырос гигантским и выжил тебя из тела.
Скверна такая нужна ли тебе? Живи.
Всё говорит, приснилось, что ты хотела,
Неужто ты снова будешь просить любви...

* * *
Не высказать, не выплакать, не спеть,
Не сметь и листьев золото и медь
Топтать, шурша, и в муке бессловесной,
В слух обращаясь, трепетно ловить
Тепло осенних дней, пока не свит
Воздушный кокон зим, пока не тесно
В самом себе, в безвыходности сей...
Октябрь стоит в немыслимой красе,
И ты, ища в нем отклика и сходства,
Как-будто начинаешься с нуля,
И пусть слова неспетые болят,
И не с кем разделить свое сиротство...

* * *
Она рисовала бабочек - синий рой
И белые, желтые, красные в нём вкрапления -
Она рисовала музыку, и стеной
Вставала над ней мелодия - чьё-то пение.
И солнечных бликов стая летела ввысь,
И бабочки с ней сливаясь, творили радугу...
Она рисовала осень - срывался лист,
И падал, кружился, падал, и небо падало.
Она рисовала снег - и цвела зима,
И звуки шагов по снегу вели в забвение.
Она рисовала музыку и сама
Могла становиться ею в одно мгновение.

* * *
Как снег идти, весь день идти и ночью,
Найдя в себе пространство тишины,
Впадать в него рекою междустрочий,
Вернувшись с необъявленной войны
С самим собой...
Покинув междуречье
Несовместимых жизненных пространств,
Как снег идти,
Идти к себе навстречу -
Как в дом родной идут
Из дальних стран.

СИНИЧЬЕ
Душа испуганной синицей
Была готова упорхнуть,
Когда я первый день в больнице
Перемогала - как-нибудь...
А жизнь восторженно цеплялась
За вид заснеженный в окне,
Заката медленную алость,
След самолета в вышине.

Всё ей по нраву было, даже -
Больничный скудный рацион.
И лабиринт многоэтажный,
Как повторяющийся сон.
И чьи-то скомканные взгляды
С безликой схожестью в беде.
И этот, выпавший из ряда,
Непрекращающийся день...

И страх тоски потусторонней,
Как шаг по лезвию ножа.
И даже то, что в телефоне
Твой зыбкий голос не дрожал,
В разноголосице звенящей
Других, не ведающих, как
В душе, встревоженно неспящей,
Горчит неспетая строка...

ВОКЗАЛ
Здесь всё, как раньше -
Небо, рельсы, шпалы
И вдоль дороги строем тополя.
Но возле обветшалого вокзала
Травою заросла давно земля.
Куда-то вдаль умчались паровозы
Извивами заброшенных путей.
Но кажется,
Вернуться им не поздно
В мир повзрослевших сказок и детей...
Вот-вот, гляди, горячий поезд хлебный
За поворотом выкрикнет "ту-ту!"
И дымом перепачканное небо
Испуганно отпрянет в высоту.

ПОЕЗД
Как много в сутках километров,
Когда летит без остановок
Твой поезд, полный снов и ветра...
В нём каждый шаг к себе неловок.
Как быстро тихий полустанок
Уносит вдаль, во тьму разлуки.
Из колокольчиков-стаканов
Ночь пьет настоянные звуки.
И вглубь забытых интонаций,
Как в детство, падаешь монетой...
И светлячки летящих станций
Спешат вослед, срываясь с веток.

У ОКНА
С места на скамейке, у окошка,
Видно поле, небо, лес вдали,
Красную кирпичную дорожку
От крыльца...
Все из дому ушли.
Кто-то на работе, кто-то в школе,
И не помню, почему одна
Я в тот день осталась,
Маясь болью -
Так во мне болела тишина.
Так она неясного боялась,
Плача и печалясь ни о ком...
И пронзала сердце то ли жалость,
То ли нежность к миру за окном.

КОСИ КОСА
Коси коса, пока еще роса,
Пока в нас плачут маленькие беды.
Пока родных живые голоса
Зовут нас, несмышленышей, к обеду.

Коси коса, пока от листьев дым
В глазах моих осенних не слезится.
Пока еще мой папка молодым
На рыжем жеребце по полю мчится.

Коси коса, пока моя коса
Тугой камчой змеится меж лопаток.
Пока не серебрится в волосах
Безвременно упавший снег утраты.

Коси коса... пока косой другой
Мы на лету не скошены под корень.
Пока вдали, над красною горой,
душе - старинной песней кто-то вторит...

ПОВТОРЕНИЕ НЕПРОЙДЕННОГО
Из позднего трамвая, превозмогая дрожь,
Себя не узнавая, к себе выходишь в дождь,
В ноябрь, во тьму, по лужам,
Со смутою внутри -
Такой же, как снаружи...
За стеклами витрин
Слепые манекены бесстрастны, как всегда.
Печаль бежит по венам, как по стеклу вода -
В беде сиюминутной не видится пока,
Что эта тьма и смута до первого снежка.
Что музыка живая растет из разных нот,
Что в жизни не бывает падений и высот,
Что горьких чувств наука любой душе нужна,
Что музыка без звука, зовется тишина...

* * *
Уходить от реки, отдаляться,
Рвать, как путы, привязку к местам,
От которых нельзя оторваться.
Русло жизни меняя, листать
Вдохновенно страницы пустые
В книге, купленной в лавке за грош:
Вот мелькают столбы верстовые,
Вот ты в городе дальнем живешь,
Заполняя счастливо и долго
Смыслом жизнь, до скончания дней...
Только впавшая вглубь твою Волга
Где-то там и болит, в глубине.

СОБИРАТЬ СВЕТ
Мы по сути не солнцепоклонники,
А скорее фанаты луны.
Но когда отцветают подсолнухи,
Понимая, что дни сочтены
У короткого лета лета звенящего,
И печалиться времени нет,
Мыпо августу бродим, когда еще
Да и где этот солнечный свет
Собирать - волосами, ладонями,
В птичьи клетки, сачком, в фонари...
Но бесценнее свет и бездоннее,
Если он сохранится внутри.

* * *
Болит внутри и режется, как зубик,
И плачешь, ничего не понимая...
И хочешь знать: тебя здесь кто-то любит,
Поднимет, будет к сердцу прижимать,
Баюкать, говорить без остановки,
Чтоб всю твою печаль заговорить.
А ты, такой нескладный и неловкий,
Уцепишься за тоненькую нить,
За голос этот, будто бы за колос,
Чтоб к небу из нутрянки прорасти.
Взяв то еще, что в памяти не стерлось,
Хотя всего не вынесешь в горсти.
Хотя, еще камней вокруг полно тут,
Как раз настало время собирать -
Душе твоей достаточно работы,
И значит - не пришла еще пора...

ТИНЬ - ТИНЬ
На птичьей лестнице три песни -
Цывирк, тинь-тинь и фьюивить.
Одна другой звончей, чудесней,
Их можно позже долго длить.
Ведь так недолго детству длиться,
Где жизнь, как перышко, легка,
Пока твой дом, подобно птице,
Не улетает в облака.
Пока еще плывешь по речке,
И лодка будто колыбель.
Пока, любви к приемной речи
Не обнаружилось в тебе.
И ты мирок свой воспеваешь
На птичьем родственном - тинь-тинь...
И словно музыка живая,
Течет река, цветет полынь.

ПОГАДАЙ НА ОСЕННЕЙ ТРАВЕ
Погадай на осенней траве,
Не идет ли ко мне челове-
Челове-челове-человечек?
Так порой повторяешь слова,
Понимая - их шепчет трава.
Вот придет, а порадовать нечем...
Говори-говори-говори-
Горловые твои снегири
Оживают, чтоб вылететь в песню
Бессловесную, слов и не на...
Эта песня на счастье длинна.
К ней негаданно выйдет чудесный
Рыжий кот из осенней травы,
У него полон взгляд синевы,
Будто смотришь в апрельское небо.
А вдали, где вода - невода;
И деревья шагают туда,
Как в любовь,
Безвовратно и слепо.

СУМЕРКИ
Осенний день пошел на убыль,
Но зябкий ветер не утих...
Переболевшее "не любит"
Не так легко внутри нести
В предзимних сумерках промозглых,
Когда весь мир дождем залит,
Когда изжитое "всё поздно"
Вновь где-то слева засверлит.
Когда волна воспоминаний
Накроет вдруг, бросая в дрожь -
Как-будто бинт, присохший к ране
Почти зажившей, отдерёшь...
Чтоб возвратившись к боли прежней
Опять, бессонную печаль
И нескончаемую нежность
Не различать.

ЛИСТЬЯ ДВОРНИКА
Ничего, не грусти, не надо,
Палым листьям теряя счет,
Просто время настало падать
Листьям дворника. Чьим еще?

Эти листья его, конечно.
Собирает он их в стожки,
А потом в темноте кромешной,
Упаковывает в мешки.

И неясно, куда увозит.
Где он кутает в теплый дым
Стылый воздух, седую осень,
Где он прячет ее следы?

Не печалься, он листья любит
И не гонит их с глаз долой,
Просто нужно, чтоб двор был убран,
Вот и машет весь день метлой.

А ему бы упасть на листья
Да увидеть, сморгнув слезу,
Как же осенью небо близко,
То, в которое всех свезут...

* * *
Проститься не успеть,
Что может быть страшней?
Наверно - не простить...
И ты, учась прощанью -
С наукой отпускать -
Становишься сильней,
Сгорев почти дотла,
Дойдя до обнищанья
И в дружбе, и в любви...
Чтоб выболев, простить.
Иначе, что за прок
От этого ученья?
И над землею снег
Как в первый раз летит,
Не зная ни тоски, ни счастья,
Ни мучений...

СНЕГ ПОШЕЛ
"Ух ты! Снег пошел... какой..!" -
Дворник засмотрелся
И на все махнув рукой, сам себе сказал:
Этот первый снег смешной... он как вздох небесный,
Как подарок неземной, чистая слеза.
Я не трону, пусть он сам... тает, нет в нем силы.
Не осадки, - чудеса, вот он был и нет...
С замираньем, - Хорошо, Господи помилуй! -
Дворник шепчет: снег пошел.
Снег пошел, что свет...

БЕЛОГО ВСЕМ!
"Белого всем!" -
Было небом прописано.
Позднюю осень не лечат врачи.
Снег до утра книгу снов перелистывал,
Пробуя раны земли залечить.
Падал и падал,
Как ватой обкладывал.
Ржавчину листьев покрыл серебром...
Только калины упавшие ягоды,
Словно сквозь бинт
Проступившая кровь...

БЕЛЫЕ НОЧИ
У этого города голос охрипший,
Наверно, простывшее горло болит.
Молочные ночи даны ему свыше
За мертвенный холод от каменных плит.
За сырость и темень, за морось и снежность,
За бесов и кровью омытый топор...
И бродят по городу вера с надеждой,
А следом любовь, с незапамятных пор.
Идут, растворяя всех призраков тени,
В белесом тумане творя чудеса.
И кажется город навеки осенний,
Становится ближе других к небесам.

ТИМЬЯН
Степной горячий воздух горек,
Но только так, слегка-слегка...
Как много ветреных историй
Твоя горячая рука
Мне напоет зимой о лете,
Когда на краешке засну -
В краю кузнечиков, и ветер
Баюкать станет тишину...
И будет скрип телеги с сеном
Вплетаться в хор ночных сверчков.
И в деревянной зыбке древней
Я поплыву средь облаков.
И вскоре запылают маки
В далекой солнечной стране,
Где мама жарит баурсаки
В литом чугунном казане...
Еще мгновение, и схлынет
Видений сладостный дурман -
Пеку пирог слоеный сырный,
И пахнет степью - в нем тимьян.

СВИ-РИ-РИ
Как пули попадают в "молоко",
Так птицы свиристели тонут в мае...
Никто мне больше в сердце не стреляет,
От этого, быть может, в горле ком.
Летите свиристели в мой февраль,
Здесь ягоды - боярышник, рябина,
Шиповник есть, для горлышек - малина,
Ее совсем немного. Не пора ль
Вернуться вам,
Как раньше? Сви-ри-ри -
Я помню, как звенел морозный воздух,
И ничего не страшно, и не поздно,
И свет невыгораемый внутри.

ПТИЦА
Птица-ночь-трава-деревья, пустошь - лунный свет - затишье,
Степь, и снова птицы древней пенье - снится ль, в сон летит ли...
Ты куда летишь ночами, став самой себя сильнее?
Там ли птиц перекричали тоньше, тише и нежнее -
Не слова, а междометья, междустрочия и вздохи?
Там ли шрамов и отметин непосчитанные охи,
Ахи радостей несметных в реки слез твоих впадали,
Словно капли, незаметно... Где ты, с кем, какие дали
Снятся? Там ли гул, тамтамы, стук копыт и пыль дороги,
Маки, солнце, дом и мамы голос теплый и глубокий...
Но, проснувшись, скажешь, яви в снах намного больше будто,
Потому-то их оставив, возвращаешься под утро,
Но не можешь приземлиться - кружишь, мир не узнавая,
Им неузнанная птица, бесприютна, ночная...

КАРАМЕЛЬКА
Не угнаться за памятью, как она резво ведет
По своим закоулкам, секретикам, лазам и схронам.
Что там, в прошлом ищу я, быть может, на сладкое - мёд
И немного тепла, припадая к окошку в вагонном
Неуюте, пропахшем дорожной едой и бедой?
Почему-то всегда я в поездке, как-будто на ощупь,
Пробираюсь к себе за живою целебной водой,
Или мертвой, которая, впрочем, и легче и проще
Достается со дна. А живую найти все трудней.
Где-то там, в неистраченной жизни, неузнанный кто-то
Карамельку протянет с налипшей махоркою мне.
И шершавой рукою горючие слезы утрет он.

РЕКИ
Когда поют глухонемые,
То в небе реками плывут
Их песни с жестами сквозными,
Что сон деревьев наяву...
Какая музыка живая,
Какие внятные слова,
И как, по небу проплывая,
Поют красиво дерева...

ЗА ПОВОРОТОМ
Посмотри, вон там, за поворотом,
Где еще, мне кажется, вчера
Лето, на подсобные работы
Нанимало с раннего утра
Голенастых девочек смешливых -
Там сейчас подсолнухи в цвету...
Поезд проезжает торопливо
Станцию, где я еще расту,
Вслед машу не поезду, а будто,
Я себе самой в его окне.
Нынче нет стоянки и минутной,
Чтоб успеть сойти в прошедшем дне,
Где пока беспечна нежность мая,
И за день проходит целый век,
Где еще строкой ночной не маясь,
Я тянусь травинкою на свет...
Будто бы и не было в помине
Ни меня в той солнечной стране,
Ни страны, где песня душу вынет:
"Жизнь моя, иль ты приснилась мне?"

ЧАШКА
Как в форму облекли меня, застыла,
Оставшись неприкаянной такой,
Как будто я росла среди бутылок
И обрела там звонкий непокой.
И чашкой стала, в клеточку с цветочком,
Не чайник, да и ладно, что и взять
С меня, такой фарфоровой, непрочной -
Напьешься чаю, вот и благодать.
И звать никак, я чашка, да и только,
Такая с виду крепкая, а бьюсь...
Мешаешь ложкой чай - звеню без толку,
Ни музыки, ни строчки, ну и пусть.
Пусть так и быть, нечаянно уронишь
и не заметишь этой чепухи.
И чем бы я не стала, об одном лишь
Прошу - не наливай в меня стихи.

Редакция газеты «Золотая горка» Логотип газеты «Золотая горка»
623700, Свердловская область, Берёзовский, Восточная, д. 3а, оф. 603
+7 343 237-24-60
Т Творчество
Звезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активна

Может быть, я и вспомню
С грустинкою легкой когда-то,
Наш недружный союз...
И всплакну я в подушку тайком...
А сейчас ухожу,
Пусть самой на душе жутковато
От неправедных мыслей
Названных кем-то грехом...

Ухожу от тебя,
И держать меня больше не стоит,
И быть может, когда-то
Рядом с домом твоим окажусь...
Но назад не вернусь.
Да и кто теперь это позволит...
Я сегодня, наверное,
Сама от себя ухожу...

Редакция газеты «Золотая горка» Логотип газеты «Золотая горка»
623700, Свердловская область, Берёзовский, Восточная, д. 3а, оф. 603
+7 343 237-24-60
Т Творчество
Звезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активна

* * *
Не будем говорить"прощай"
Своим любимым и знакомым,
Когда придет прощанья час
И вдаль умчим поземкой боли.
Как-будто криком тишины
Зальется сломленная птица,
И как огромный шар земной
В руке затекшей очутиться.
Мы говорим - забудь меня
Земля родная, и останься
Такою светлою мечтой
Вглубинах тайного сознанья.
Свети же нам в ночи, свети,
Желанная слезинка,
Святая жизнь, меня прости
И скройся памяти песчинкой.
Не будем мы гадать и ждать,
Когда мы повторимся,
Вскричим мы птицею в ночи
И снова где-то возродимся.


* * *
У нас так много в жизни дел,
Что не уложимся и в веке
Чужой земли и свете звезд,
Другой галактики рассвете.
А как же ты, моя Земля,
Забудешь нас, тобой рожденных - детей,
Заблудших в дебрях звезд
И галактических дорожек
Как много нас, идущих в тьму,
Скрываясь в ней, как путник тайны.
Куда идем, чего мы ждем,
Что будет там, в глубинах тайных?
Что будет с нами там, в дали,
В глубинах вечных мирозданий?

* * *
А лунный свет затмил окно,
В грядущее - лазейка.
Стучится он пятном слезы,
Стучится жизни речка.
О как горька и солона
Бывает жизнь порою,
Беда, подолом тишины
Захлестывает болно.
И мы кричим,о боже мой,
Ты где же, наш спаситель?
Спаси же нас и пожалей,
Порок ведь - искуситель.
Не мы, не мы, о боже мой,
Творим земную бездну,
Не мы, не мы, а кто-то злой,
Зажжет святую тризну.
Душа святая, но кто же вниз
Толкает наше тело?
Душа, как сделать нам
Чтоб жизнь звездой горела?


* * *
Идем, бредем по грани льда
Небесного колодца,
И светит призраком звезда
Потерянного солнца.
В какую даль оно зашло?
Сиянье вдруг померкло.
Туда ль ушла судьба твоя,
Какая бездна ввергла?
И как судьба связала нас,
Могучее светило,
Возникнешь ты из темноты,
Иль навсегда остыло?
Летим с тобой в глубокой мгле,
Захватывает сердце.
Как вечна жизнь,
И как она хрупка -
Взметнулась и поникла.


* * *
Как странно создан мир,
Как странно светел, темен сразу.
И все в одном лице.
Так лунный луч ночами ярко цветен,
А в солнце растворится как во тьме.
Так жизнь и смерть идут одной дорогой,
Сплетая судьбы в красочный узор,
Так слезы радости и горя
Одною пеленой туманят взор.
Как странно все...
Еще и больно думать,
Когда-то он исчезнет этот сон.


* * *
Мы долго будем жить в тиши вселенной,
Мы долго будем ждать глоточек сна
Земли любимой, ее взгляда -
Такого теплого и долгого огня.
Ее сиянье глаз глубинных,
Родных просторов ширь,
И неба синь и ветра запах,
И солнца золотого сыпь.


* * *
Как хочется порою
Взлететь в просторы дня
И в солнца окунуться
Мелодией огня.
Огня любви и звука,
Поющего в тиши,
В стихию сердца стука,
Рожденного в ночи.
Услышать тайны мыслей
И шепоты страстей,
Услышать звон хрустальный
Весеннюю капель.
Услышать крики чаек
И плеск морской волны,
Услышать, как токуют
Шальные глухари.
Услышать звуки жизни,
Цепляясь за нее.
И плача, как же мало
Для нас дано её.


* * *
Взметнулось сердце болью,
Кричащей птицей ввысь,
И розы каплей алой
Плеснули резко вниз.
Рассыпались вокруг,
Вокруг моей печали,
Устлав спасенья круг.
По ним душа босая,
Закрывшись кисеей,
Метнулась и пропала.
Зовя меня с собой.
Туда, где нет обиды,
Где не проникнет боль,
Где все светло и ясно,
Но нет меня живой.


* * *
Расплескался бледный лик луны
Расплескалось лунною капелью,
На туманной юности портрет,
Заструился серебристой трелью.
Застучали капельки дождя
По мечтам, ушедшим непонятно,
Тихо грусть, снежинкою крутясь,
Объясняет что-то нам невнятно...
Почему уходит наша жизнь,
Почему так коротко мгновенье
Взлета, вспышки, отблеска горенья,
И опять дорога вниз.


* * *
Раскинулось шатром лазури небо,
И синий свет звенящих грез,
Далекой юности, ушедшей безвозвратно
С озерами счастливых слез.
Душа тростинкою в купели окунулась,
Скрывая наготу под каплями дождя.
Туманным облаком по лугу растянулась,
И шалым ветерком дышала у ручья.
Взметнулось всполохом той юности мгновенье,
И серой пеленой укрылась синева,
А зорькой раннею ей эхо откликалось
И за собой манило в никуда.


* * *
Уголек в уголочке сердечном
Разжигает тепла лучик яркий.
И горит он в ночи беспросветной
Хрупкой капелькой жизни, надежды.
Освящает он таинством вдоха
Краткость мига, полета в безбрежность
И крупинками сна рассыпаясь,
Вдруг взметнется лазейкою в вечность.
Где закроются дали безкрылья,
И закроются тени безвздошья,
Там откроются дали дыханья,
И откроется даль возрожденья.


* * *
Какой-то странный свет
Проник сквозь странность ночи.
И странная луна плетет
Вуаль белесой пелены,
Скрывая в ней туманность странной мысли,
Скрывая в странности иллюзий острова.
Всплывает странность уходящей жизни,
Стирая странностью глубинные глаза.
Но странный звук пронизал царство тени,
И странный взгляд окинул тихость сна,
А странный шепот всхлипнувшей свирели,
Проник с испугом странным в странность дня.


* * *
Как легкое дыханье
Лунный свет
Скользнул с небес
На сонные аллеи.
И странный шепот
Тронул ветвь
Склоненной ивы
В блеске тени.
Блистала тень на платине листвы,
Шептала что-то, бликами волнуясь,
Вздохнула ива каплями росы,
И в лунный свет вуалью завернулась.


* * *
Заструилась осень струйками дождя,
И вздохнула ветром в пламени огня,
Закружилась в танце золотом листва,
И в мечту прохлады окунулась я.
Словно льдинкой звонкой зазвенела грусть,
Песней журавлиной всколыхнулась грудь
И в туманный отблеск, в кисее дождя
Растворилась каплей и душа моя.

Редакция газеты «Золотая горка» Логотип газеты «Золотая горка»
623700, Свердловская область, Берёзовский, Восточная, д. 3а, оф. 603
+7 343 237-24-60
Т Творчество
Звезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активна

Подсудимого оправдали,
В зале близкие зарыдали,
Щёлк, и новый канал включён,
Ща посмотрим чего ещё.
Вот орёт на экране мужик,
Про Эстонию и Алжир,
Но его перебил другой,
Он про Новый кричит Уренгой.
Кто за Путина, кто про Крым,
Лбы от крика у них мокры,
Щёлк, и этих культурных людей
Заменяет медведь в беде.
Там капризная мелкая дрянь,
Непослушная, только глянь,
Портит каждый медведю день.
Поучительно. Для детей.
Щёлк, и вот предо мной сериал:
Незадачливая семья,
Всё интриги у них и ложь,
Как живут они - не поймёшь,
Оскорбленья летят во всех
Под закадровый гулкий смех.
Щёлк, и мне предлагают носок,
Да всего-то за две пятьсот.
Из какого-то там сукна,
Очень выгодная цена.
Щёлк, и девушка за столом
Мне рассказывает о былом:
Над Казанью какой-то смог,
На таксиста напал бульдог,
Губернатор пилил бюджет,
В Туле - серия грабежей.
В Дагестане опять теракт,
А в Ростове сгорел театр,
В Калифорнии страшный смерч,
На Донбассе война и смерть,
А теперь мы расскажем вам
Как сыграли Зенит - Реал.
Щёлк, и в студии дикий гвалт
Выясняют кто виноват:
Тот, что ту или та, что тех
Или эти, которые всех.
Щёлк, и кто-то, за некий приз,
Прям во рту носит дохлых крыс.
Щёлк, и кто-то готовит суп,
Щёлк, и кто-то поёт попсу,
Щёлк, и кто-то в роли мента,
Щёлк, и он же в рекламе Тайд,
Щас найду посмотреть ещё -
Щёлк, щелк, щёлк-щёлк-щёлк-щёлк-щёлк-щёлк...

Редакция газеты «Золотая горка» Логотип газеты «Золотая горка»
623700, Свердловская область, Берёзовский, Восточная, д. 3а, оф. 603
+7 343 237-24-60
Т Творчество
Звезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активна

ЕСЕНИНСКАЯ ОСЕНЬ 

Стучат в окно дожди осенние,

Холодные дожди в окно стучат,

Скорбит земля сегодня по Есенину,

И люди по Есенину скорбят. 

Березы плачут, белые березы,

Грустит рябина, наклонясь к траве,

Дождинки, словно горестные слезы

Стекают ручейками по листве. 

И рожь скорбит, склонив к земле колосья, 

Тальянка плачет где-то за бугром,

Скорбит земля, Есенинская осень

На землю падает дождем. 

   Октябрь 1982 г.

 

БЕРЕЗА 

Береза, белая береза, 

Средь стройных сосен на горе.

Грохочут над тобою грозы,

И бьют дождинки в сентябре. 

Метет метель зимою лютой,

Снежинки белые летят, 

Но кажется, что лебедь будто

Крылом касается тебя. 

Ты в подвенечном белом платье

На берегу реки стоишь. 

И в твоем нежном милом взгляде

Сквозит божественная тишь. 

И за девичью твою скромность,

За бриллиант листвы весенней,

За величавость и за гордость

Тебя люблю я, как Есенин.

   1982 г.

 

К ПОРТРЕТУ ЕСЕНИНА 

Взволнованно и молодо

Любовь свою неся, 

И словно зачарованно 

Ты смотришь на меня. 

Мерцают звезды летние

Над голубой рекой, 

А свет твоей поэзии 

Не гаснет над землей. 

Мой светло-русый юноша

Да с искоркой в глазах,

Живет твоя поэзия 

В рязанских тех полях. 

Живет твоя поэзия, 

Дыша твоим теплом, 

И чуткая и нежная, 

В душе горит огнем. 

   1983 г.

 

ЕСЕНИНСКИЕ БЕРЕЗЫ 

Снежинки кружат над землею,

Узоры рисует мороз. 

Любуясь такой красотою,

Красою белых берез. 

А летом в травушках мягких

Зелёный крутой косогор.

У речки голубоглазой 

Сберётся девичий хор. 

Почудятся средь березок

Есенинские шаги. 

Как-будто он с косогора

Читает свои стихи. 

Есенинские березы 

Подруги алой зари. 

Грохочут над ними грозы

И песнь им поют соловьи.

   1987

ОТВЕТ МАЯКОВСКОМУ

Нет, Маяковский, 

Есенин –  не пропойца 

и не кофейная гуща 

в кружке на столе. 

Просто вы друг друга 

не поняли, вместе живя 

на одной земле. 

Ох, Маяковский, 

я могу и поспорить, 

и поспорить с вами 

вполне всерьез, 

Что без Есенина  

жить не стоит 

что без него - 

как весна без гроз.

Вы же

тысячу раз не правы! 

он нисколько  

не хуже  вас! 

Зависть Ваша 

к есенинской славе 

чести и силы 

вам не придаст. 

И вам придется, 

придется поверить 

в то, что он был 

слишком уязвим 

Легендарный поэт Есенин 

был и остался 

народом любим. 

   1987-88 гг.

Редакция газеты «Золотая горка» Логотип газеты «Золотая горка»
623700, Свердловская область, Берёзовский, Восточная, д. 3а, оф. 603
+7 343 237-24-60
Т Творчество

Рейтинг:  5 / 5

Звезда активнаЗвезда активнаЗвезда активнаЗвезда активнаЗвезда активна

Люблю природу русскую,

Во всей красе люблю;

Тропинку в поле узкую

И алую зарю.

Люблю метель февральскую,

Январский снегопад,

Люблю грозу я майскую,

Люблю цветущий сад.

Люблю снега пушистые

И пенье птиц люблю,

Черемуху душистую

И тополя в пуху.

Люблю дожди осенние,

Кружащий листопад,

Разливы рек весенние

И летний звездопад.

Улыбку лета жаркую,

Рассветы над рекой,

Люблю природу яркую,

Люблю мой край родной.

Редакция газеты «Золотая горка» Логотип газеты «Золотая горка»
623700, Свердловская область, Берёзовский, Восточная, д. 3а, оф. 603
+7 343 237-24-60
Т Творчество
Звезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активна

Возьму в ладошки горстку тишины: 

Костёр, палатка, середина лета… 

Отдамся волшебству голубизны, 

Крадущегося сквозь туман рассвета, 

Взлечу мечтами выше сосен, елей, 

Что иглами щекочут облака, 

Упьюсь душистым запахом постели 

Из трав и листьев, и взгрустну слегка, 

Что эта ночь не повторится боле – 

Ждет день и город с вечной суетой, 

Где все мы по неволе, иль по воле 

Рабы привычек, где за красотой 

Фасадов зданий, вычурности улиц 

Живой земли дыханья не слыхать, 

И я от этих каменных красавиц 

Уйду, уеду, убегу опять 

Туда, где под сосной знакомый ёжик, 

Костер, палатка, говорун-ручей. 

С чем Родина и ближе, и дороже. 

И вся моя от зорек до ночей.

2020г.

Редакция газеты «Золотая горка» Логотип газеты «Золотая горка»
623700, Свердловская область, Берёзовский, Восточная, д. 3а, оф. 603
+7 343 237-24-60
Т Творчество
Звезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активна

На рукав листок тихонько лёг,

Будто кто-то нежно окликает…

Покидая дорогой Восток,  

Вновь на запад птицы улетают.

Им, понятно, надо выживать, 

Не для них российские морозы.

Россиян я не могу понять, 

Коих манят западные грёзы. 

Птицы на чужбине не живут –

Наши холода переживают, 

Их обратно крылья принесут,

Лишь снега и льды озер растают.

Счастья ищут те в чужом краю,

Родина кому не угодила, 

Я же навсегда люблю – свою,

Где меня за ручку мать водила,

Где негромко пели до поздна,

Подоконник оседлав щербатый,

Три подружки, и ещё одна…, 

Где жилось, как будто небогато.

Но в достатке было нам тепла

И любви, заботы друг о друге…

И сейчас я много б отдала, 

Чтобы жизнь вернуть своей подруге….

Нет, мы не стремились за кордон,

Где в садах причесан кустик даже,

Где Ивана называют Джон, 

И гуляет Мэри, а не Маша, 

Не по-русски шелестит листва,

И в лесу грибном не заблудиться…

Слышать непонятные слова 

И всю жизнь глядеть в чужие лица!

Поменять себя на новый лад…

Кто-то думает – к земному раю…

Жить, где не по-русски говорят,

Лично я, ребята, не желаю!

Редакция газеты «Золотая горка» Логотип газеты «Золотая горка»
623700, Свердловская область, Берёзовский, Восточная, д. 3а, оф. 603
+7 343 237-24-60

Редакция

Газета «Золотая горка», zg66.ru
Россия, 623700, г. Берёзовский,
Свердловская область,
ул. Театральная, д. 3,
3-й подъезд, оф. 80 
8(343)247-83-34, +7 904-98-00-446, gorka-info@rambler.ru, glav@zg66.ru

При использовании материалов сайта гиперссылка на zg66.ru обязательна. Ресурс может содержать материалы 18+
Издательский Дом Городская Пресса, г. Березовский

ИД «Городская пресса» - Берёзовский
Россия, 623700, Свердловская обл.,
г. Берёзовский, ул. Театральная, д. 3, подъезд 3-й, оф. 80.
8 (343) 247-83-34, +7 904 98-233-61,
+7 904 98-00-250
, rek@zg66.ru

ИД «Городская пресса» - Арамиль
Россия, 624000, Свердловская область,
г. Арамиль, ул. Чапаева, д. 6, оф. 24.
+7 904 980-66-22, +7 904 982-33-61, karman@zg66.ru


 

Навигация