20 лет назад 16-летняя Ирина впервые оказалась на занятии по восточным танцам, а 15 лет назад в Берёзовском родилась студия восточного танца «Амрита».
Эти два события связаны так, как связаны мать и дитя, да, собственно, это так и есть: «Амрита», в переводе звучащая как «напиток бессмертия», – детище Ирины Соловьевой, которая как танцовщица завоевала множество наград и даже стала бронзовым призером Кубка мира по восточным танцам. За 15 лет студия масштабировалась и сегодня объединяет десять педагогов и больше двухсот учащихся. Та, кто стоит у руля «Амриты», уже не преподает и редко выходит на сцену, но, конечно, остается ее душой.
В последнее воскресенье мая «Амрита» устраивает для города грандиозный праздник в честь своего 15-летия. В преддверии шоу мы поговорили с Ириной Соловьевой о многом, благодаря чему становится ясно: 15 лет назад Березовскому очень повезло. И, как видим, везёт до сих пор.
– Ирина, расскажите немного о вашем юбилейном концерте. Что ждет тех, кто приобрел билеты?
– К этому концерту мы готовились несколько месяцев, подготовка началась сразу после новогодних мероприятий. Он состоит из 34 номеров; все билеты были раскуплены за 11 дней. Мы второй раз замахнулись на «Современник»: впервые наш концерт прошел там в прошлом году, зал был наполнен на 85%.
![](/images/2024/18/vs6gkqtu1ym.jpg)
– Замахнулись? То есть вы боялись не собрать зал?
– Такие опасения были. Мы делаем всё за свой счет, и это большие вложения, которые страшно не окупить.
– Чего вы ждете от этого шоу?
– Я хочу провести его так, чтобы это было праздником для всех – и участников, и зрителей. Мы, например, делаем классную фотозону, чтобы все пришедшие могли потом получить профессиональные снимки от фотографа. Будут еще сюрпризы, о которых я бы не хотела сейчас говорить: пусть останется интрига. Мы хотим, чтобы шоу, в котором принимают участие все танцевальные группы нашей студии, запомнилось надолго.
– Вы – жительница Екатеринбурга, которая 15 лет приезжает на работу в Березовский. Не напрягает дорога?
– Нет, я живу в таком районе, откуда доезжаю за 25 минут. Муж не соглашается переехать в Березовский, а я была бы не против. Мне нравятся новые районы с современной застройкой. Регулярно думаю об открытии филиала «Амриты» в Екатеринбурге, но нагрузка и здесь очень большая.
– Прежде чем вы расскажете, как впервые оказались в Березовском, поведайте предысторию «Амриты».
– В детстве бабушка отдала меня на балет, а в 16 лет я пошла заниматься восточными танцами, еще через год добавив к ним акробатический рок-н-ролл. Два года совмещала, пока на рок-н-ролле, прямо перед конкурсом по восточным танцам, не сломала ногу. Я тогда очень переживала, что не попала на конкурс. Была операция, потом штырь в ноге и два месяца в постели, после чего я решила, что сама судьба подталкивает меня оставить в жизни только восточные танцы.
– Почему именно восточные?
– Я прочла про них в одной из книг Натальи Правдиной. Плохо помню, что именно, но я тогда заинтересовалась, хоть и смутно представляла, что это такое. Как-то иду по улице с мамой и вижу рекламу фитнес-центра, где преподавали восточные танцы. Так я в них и попала. Позже меня взяла в свою концертную группу одна знаменитая танцовщица-педагог, и дальше я занималась у нее.
![](/images/2024/18/0dzra8n2emo.jpg)
– Вы стали танцевать. Но не каждая танцовщица становится педагогом…
– Когда я занималась и видела, что человек не понимает того, что ему объясняют, у меня возникало ощущение, что я могла бы объяснить доходчивее. Так я задумалась о том, что, возможно, смогу преподавать сама. На третьем курсе пошла устраиваться на работу администратором и по случайности попала в тот самый фитнес-центр, где начала заниматься когда-то восточными танцами. Я сказала, что могу преподавать, и после небольшого практического теста меня взяли. Начали набираться мои первые группы.
Пожалуй, самым «веселым» был мой четвертый курс, когда я совмещала учебу и три работы – в двух местах преподавала плюс устроилась хостес на завтраках. Дело в том, что выступления и костюмы – это очень дорого. Если сейчас есть аналоговые вещи, то раньше все стразы – только от Swarovski, один костюм стоил 25-30 тысяч. Я старалась зарабатывать. Если в целом посчитать, сколько было поездок, обучений, выступлений… Наверное, квартиру можно было бы купить на эти деньги.
– Три работы плюс учеба – это сильно. Кем вы стали, окончив вуз?
– По образованию я философ, преподаватель обществознания. Под занавес обучения в вузе я пошла работать в страховую компанию. Мама всю жизнь работала в офисе, бабушка была советским инженером, поэтому в семье считали, что танцы – это несерьезно, они не могут приносить какой-то доход и вообще – что за профессия такая? Я же в офисе довольно быстро поняла, что график с девяти до шести совсем не моё и продержалась 2,5 года ровно до момента, когда мой заработок в танцах с занятостью несколько вечеров в неделю стал превосходить основной.
– То есть преподавать восточные танцы вы не переставали?
– И не собиралась. Еще в 19 лет я разговаривала с одной девушкой из своей группы и сказала ей, что мечтаю открыть свою танцевальную школу. В 2009 году меня позвали работать в фитнес-центр, который располагался в подвале бизнес-центра на Строителей в Березовском. Я сначала отказалась, потому что не представляла, как добираться туда без машины, но меня очень уговаривали и даже пообещали возить на работу. Так родился первый состав «Амриты», это были две группы – детская и взрослая. Название, правда, родилось не сразу, а в тот момент, когда я готовила своих девочек на первый конкурс.
![](/images/2024/18/tdqlzka65ue.jpg)
– Восточные танцы вообще были популярны в то время?
– Конечно, это же была эпоха сериала «Клон». Я не смотрела ни одной серии, но танцы да, были популярны.
– «Амрита» началась с одного педагога – с вас. Как вы пришли к тому, что нужно расширять команду?
– Я бы сказала, что «Амрита» началась с коллектива, который пришел и согласился где-то участвовать, выступать. Первые годы я обучала одна, но спустя пять лет поняла, что нам не хватает классической хореографии, чтобы выступать на конкурсах на хорошем уровне. Сначала пригласила преподавателя, который раз в неделю вел хореографию у детской группы. Потом я поняла, что уже не вмещаю всех желающих, и подготовила своих учениц. Одна из них на тот момент была в декрете, другая совмещала основную работу и танцы. И до сих пор совмещает – работает с нами десять лет. Сейчас у нас три педагога, которые выросли из наших учениц. 18-летняя Анастасия Пасынкова, например, занималась у меня с восьми лет и вот уже второй год преподает. Я думаю, у нее большое будущее. Преподаватель зумбы в прошлом наша клиентка, она работает третий год. Для меня это ценно, потому что говорит о качестве преподавания.
– Вы продолжаете преподавать?
– Уже два года как нет. Когда у тебя маленький коллектив, можно совмещать, но сейчас студия требует выполнения кучи административных дел, остающихся за кадром. Невозможно качественно делать и то, и другое. Я ушла из преподавания в тот момент, когда поняла, что как преподаватель, постановщик, хореограф я сделала все, что хотела. У меня не осталось нереализованных идей, я подготовила много участниц к конкурсам, много судила, вела самые разные группы и поняла, что наступил удачный момент, чтобы закончить. Плюс чувствовала выгорание, которому предшествовали тяжелые ковидные времена. Я тогда выдохнула, потому что меня уже не хватало.
Моей первой задачей всегда была комфортная атмосфера как для моей команды, так и для учеников. Мы делаем сообщество единомышленников, и для меня важно, чтобы моя команда была на одной волне, с одним пониманием того, что такое танец. Девочки-администраторы делают огромную часть работы: сервис, атмосфера во многом зависят от них, поэтому я очень тщательно подбираю сотрудников. Если вижу, что человек не вовлечен в процесс, мы расстаемся.
– Пять лет назад в «Амрите» было около 130 учащихся, то есть ваша армия растет. Как вы считаете, почему?
– Мы организовывали для педагогического состава обучающие семинары, приглашали психолога, который проводил мастер-классы по работе с конфликтами в группах, по работе с гиперактивными детьми. Дети десять, да даже пять лет назад были другими, они меняются, и нам важно чтобы наши преподаватели могли найти к ним подход. Еще одна наша фишка – педагоги не просто заставляют делать заученные движения, а учат импровизировать, танцевать без подготовки. Это важно, потому что раскрывает индивидуальность.
![](/images/2024/18/pu1hsemzipe.jpg)
– Что вы имеете в виду, когда говорите, что дети стали другими?
– Сейчас их очень сложно заставить что-то делать, если они не хотят. Когда я начинала преподавать, то было правило: педагог сказал – они слушают. Сейчас такого нет, и нужно искать варианты, чтобы замотивировать. Это значит более дружеское общение, когда тренер скорее старший товарищ, который понимает детей.
Еще в последнее время приходит много детей, которые плохо владеют телом. Раньше была культура спорта, сейчас же ЕГЭ, репетиторы, английский, движению достается не самая главная роль. И это дополнительное усилие со стороны педагога: надо не только научить правильному движению, а сначала элементарно включить мышцы ребенка.
– Как родителю понять, что ребенка надо отдать в хореографию?
– Я считаю, что в детстве вообще надо пробовать разное и смотреть на то, что ребенку понравится. Танцы рекомендую попробовать всем детям: Татьяна Черниговская, ученая, которая занимается мозгом, говорит, что мозг танцора по процессам и сложности подобен мозгу физика-ядерщика. Танцы активируют огромное количество процессов: тут и мелкая моторика, соответственно, и речевая активность, и координация, и ориентирование тела в пространстве, и работа в команде. Это только кажется, что скоординировать разные части тела легко. Плюс в танцах творческая составляющая. Когда родители говорят: «у тебя плохая оценка – на танцы не пойдешь», они оказывают ребенку медвежью услугу, потому что, когда ты танцуешь, у тебя начинает по-другому работать мозг.
– А в каком возрасте отдавать на танцы ребенка?
– Если говорим именно про танцы, которые приводят к результату, то это с шести лет. До этого возраста по психолого-физиологическому развитию ребенку будет сложно. Иногда пытаются пристроить в танцы с двух лет, мы берем с трех, но педагог, который работает с малышами, прекрасно понимает, что дети в три года нуждаются в большом количестве игровой познавательной деятельности. До шести лет эта история не столько про танцы, сколько про общее физическое развитие, координацию. Хотя у нас такие малыши выйдут на сцену 26 мая, но я думаю, уже только этот факт должен вызывать восторг.
– Талант или трудолюбие?
– Трудолюбие. Это пример лично моих учеников. У меня занимались две девочки в одной группе. Одна очень талантливая, она собирала все первые места. Вышла – и уже классная, настолько ей было дано от природы. Но в подростковом возрасте ее интерес потерялся, она стала пропускать, лениться и постепенно бросила. Ее мама до сих пор об этом жалеет. Другая девочка занималась без каких-либо данных – ни слуха, ни таланта. Через пару лет в ней что-то проснулось, и она стала бесконечно трудиться, а затем – выступать и побеждать, собирая первые места. Я бы трудолюбие поставила в паре с интересом, мотивацией.
– Давайте про мотивацию. Как мотивировать себя, если не хочется идти на тренировку?
– Всё индивидуально. Если это ребенок, который пришел на занятия в пять лет, а сейчас ему 13 и у него возраст смены интересов, здесь смысла настаивать нет, да родитель и не сможет что-либо сделать. Но может сработать попытка переориентировать подростка на другое направление.
Если же ребенку нравится заниматься и есть успехи, но просто сегодня такой день – лень или усталость – то здесь важна роль родителя. Сейчас есть поветрие: не хочет – пусть не ходит, такой тренд на легкость. Но можно поговорить, обсудить, предложить варианты: доработать до отчетного концерта, потом лето отдохнуть. Плюс искусство тренера. Не счесть сколько я таких мотивационных бесед провела: если хочешь результат, то плата за него – дисциплина. Когда с ребенком разговариваешь на равных, не заставляешь, не орешь, он всё хорошо понимает.
Если ты взрослый, то тоже надо понять, чего ты хочешь. Выходишь с танцев и душа поет, а тело оживает? Тогда надо идти. Это работа с сопротивлением. Важно вспомнить, что тебе дает занятие танцами. Если общая масса позитива перевешивает сиюминутное желание остаться дома, то стоит пойти.
Поэтому в студии нет отбора ни по весу, ни по росту, ни по данным.
– Восточные танцы ассоциируются с женственностью, чувственностью, страстью. Как дети вписываются в эту картину?
– У меня встречный вопрос: если пятилетние мальчик и девочка танцуют в паре ча-ча-ча – насколько это коррелирует с детским возрастом? Все зависит от того, как подать. Ряд движений мы просто не дадим ребенку. Плюс есть определенные требования к костюмам: дети не наденут лифы, у них только топики. Юбки в пол, топы – весь костюм открывает только плечи и маленький кусочек живота. Меня, если честно, всегда задевает, когда в художественной гимнастике девочки садятся на шпагат в купальнике, но это не осуждают, а осуждают восточные танцы, где все достойно.
![](/images/2024/18/1sojajrulbw.jpg)
– Восточные танцы и танец живота – это одно и то же?
– В нашей стране да. Но существует также большое разнообразие фольклорных направлений, которые могут быть не похожи на классический танец живота, в «Амрите» им тоже уделяем внимание. В том числе учим работать с предметами, наша концертная группа в новом сезоне будет танцевать с сагатами, музыкальными пальцевыми тарелочками, используемыми для самостоятельного аккомпанемента.
– Но сегодня «Амрита» – это не только восточные танцы?
– У нас представлены современный танец, хип-хоп, Dance mix, Baby dance, брейк-данс, зумба. В школе у десяти педагогов занимаются больше двухсот человек от трех лет до 60+.
– Вы давно переехали из того фитнес-центра на Строителей…
– Мы уже около десяти лет занимаем этаж на Брусницына, 11. До этого много где успели «пожить»: и в других фитнес-клубах, и в детских садах, и даже как-то в музыкальной школе.
– Как вы оцениваете конкурентную среду в городе?
– С кем-то взаимодействуем и нормально общаемся, на мероприятиях можем новости обсудить, с кем-то контакта нет просто потому, что так сложилось. Если четко знать свои ценности и то, чего тебе хочется, конкуренции по факту нет: на каждую энергетику приходит свой клиент. Хотя время от времени мы обмениваемся клиентами, это неизбежный процесс. А вообще мы друг друга стимулируем, чтобы становиться лучше. Я рада, что есть люди, которые тоже развивают танцевальную индустрию в Березовском.
– Как вы считаете, насколько вашим ученикам важно участвовать в конкурсах?
– Этому направлению мы уделяем много внимания. Кому-то достаточно на занятиях просто получить удовольствие, укрепить здоровье, раскрыть свое творческое начало, но, если человек хочет получить какой-то результат, хочет выйти на сцену, мы помогаем ему это сделать. Восточницы регулярно выезжают, эстрадники тоже. 4-5 мая разные группы были на конкурсах, 12 мая наша ученица заняла второе место на баттле по хип-хопу.
– Сейчас танцы очень популярны, стоит только включить телевизор. Вы следите за проектами на телевидении?
– Не могу сказать, что слежу, но смотрю. Во многом с точки зрения того, что можно сделать и нам. Смотрю на то, как выстроено композиционное решение, как выставлен свет, как подобран видеоряд. Мой предмет интереса – как сделать наше шоу еще красивее.
– Танцами можно зарабатывать?
– Конечно. Но это такая же работа, как другие, и, возможно, более сложная. Первое – можно выступать на шоу, на праздниках, то есть танцевать восточный танец на заказ, мы развиваем это направление. Кажется, что это легкие деньги, но до того, как она вышла и станцевала, она проделала огромную работу: училась, ставила танец, покупала костюм. Плюс танцовщица не может выйти на сцену без макияжа, укладки, ухоженный вид – это обязательно. И это большой труд. Поэтому смешно говорить, что 2000 рублей за выступление – это дорого, затраты несоизмеримые. Второй вариант – это преподавать; третий – быть судьей и приглашенным преподавателем, например, когда тебя приглашают провести мастер-класс на фестивале.
– Танцы занимают очень важную часть вашей жизни. Что такое для вас танец?
– Как психолог и танцетерапевт* я могу сказать, что танец – это терапия во всех смыслах, как в отношении здоровья, так и эмоционального состояния. Ученики занимаются годами, и мы видим результат. Родители говорят, что не узнают своих детей: девочка была зажатая, стеснительная, а стала уверенная в себе, не стесняется людей, не боится говорить публично. Кто-то худеет, кто-то приобретает потрясающую осанку, кто-то выходит замуж. Люди реально меняют свою жизнь.
![](/images/2024/18/qgefirp8ric.jpg)
– Если представить, что «Амрита» – человек, что бы вы ей пожелали в день рождения?
– У нас стоит задача выйти на новый уровень, и он не в количестве побед и не в количестве учеников, а в грамотной организации всех процессов. «Амрита» сейчас на очередном этапе взросления, и хочется пожелать ей пройти этот этап максимально благоприятно и легко.
– Ваше слово педагогам и другим сотрудникам «Амриты».
– Я благодарю всех, кто имеет отношение к нашей команде, за их вклад в «Амриту». У каждого он свой, и очень ценный. Желаю максимальной отдачи и удовлетворения от работы, хотелось бы, чтобы каждый в нашей школе ощущал личный рост.
*Телесно-ориентированная терапия была разработана для того, чтобы помогать людям справляться с психологическими проблемами через движения. Одна из ее разновидностей – танцевально-двигательная терапия